Добавлю, справедливости ради,
что проект полностью передран у екатеринбургских туристов-парусников
- с остатков натурного образца, который в конце прошлого века нашли
на полузаброшенной базе НИИ астрофизики в Крыму.
От сторожа и слышали все эти байки,
что они в 80-90х годах на таких в Барселону ходили из Одессы...
Боцман
форум "Под гиком"

Феодосия - Барселона
и другие морские походы екатеринбуржцев

Валентин Синельников
(по материалам публикаций в форуме,
фев. 2008 - авг. 2009)

Это не байки! Ходили два раза в Бургас - в 87 и 88 гг., один раз до Греции - 89г., и до Барселоны - 91г. Не с Одессы, а из Феодосии - с Чумки.

Я участвовал в последнем переходе 91 г.

Всего у нас было пять катамаранов - два "Калининца", "Остров Свободы", "Большой" и "Малыш".

Оба "Калининца" и последний, самый навороченный "Большой" катамаран проектировались в конструкторском бюро при заводе имени Калинина, затем выделившемся в обособленное подразделение КБ "Новатор". "Остров Свободы" и "Малыш" проектировались индивидуально - по мотивам "Калининцев".

Катамараны представляли из себя мощную конструкцию из алюминиевых труб, перетянутую вдоль, и по диагонали стальными тросами. Ферменная рама, двухместная герметичная палатка, отличие было в расположении секций надувных баллонов - горизонтальное и вертикальное. (Схема с тремя баллонами в одном поплавке была только на "Большом" катамаране.) Размер катамаранов, примерно, 8х4. На каждом - по 4 человека.

Моря стреляли напрямую - Черное, Мраморное, Эгейское, Ионическое, Тирренское, Балеарское. (Не пропустил ли чего, второпях?). Дня по 3-4 суши вообще видно не было. 2 часа - in, 2 часа - off, - морские вахты.



Последний раз в 96-97 г. наши парни ходили на "Большом" кате где-то в Крыму, и оставили его там висящим на стене ангара на какой-то базе, по их словам - недалеко от Ялты. С расчетом вернуться на следующий год. Не вернулись.

Зато украинские хлопцы использовали его, как прототип. "Большой" так и остался там, "Малыш" где-то валяется, остальные проданы руководством турклуба на цветмет.

Технические аспекты:

"Калининец" был оборудован бортовыми ассиметричными шверцами, "Остров Свободы" - активным поворотным швертом.

Двигатели экспедиции - "Ветерок 8М" - две штуки, точнее, полторы, поскольку на нашем работал практически все время только один цилиндр.

Бортовое питание осуществлялось от батарей "Бакен".

Бюджет - 400 долларов США, из них половина ушла на оплату прохода через Коринфский канал, остальное - на бензин.

Парусное вооружение (для каждого из судов): штормовой комплект - штормовой стаксель, трисель. Лавировочный комплект из жесткой ткани (грот, стаксель); Генуя, большой грот, маленький спинакер, большой спинакер.

Спасжилеты (4шт. - на каждом)

Одноместные спасательные плотики-гробы (4шт. - на каждом).

Главным идеологом и организатором всех походов был Юрий Евгеньевич Самарин - капитан второго ранга, который в те времена занимал должность что-то типа председателя совета народных депутатов города (читай - мэра). Благодаря его вычислениям, с помощью секстана, часов и калькулятора (GPS советским труженикам еще и не снился) катамараны точно выходили к побережью из моря в нужном месте, будь то Босфор, устье Коринфского канала, носок сапога Италии, южная оконечность Сардинии, Барселона, наконец...



Забугорные походы в то время проходили, естественно, под лозунгом - "За мир, за безъядерную Европу". Очень странно, что с военного режимного завода нас отпускали за бугор. Но отпускали. Помнятся собеседования в парткоме, где решение "не пущать" могло быть принято на основании того, что человек второй раз женат - значит, морально неустойчив.

Кроме заграничных походов, на тех катамаранах много ходили по Каме, Волге, Каспию, Азову.

В 1988-м году флотилия из четырех катамаранов на переходе в Бургас выдержала шторм 7-8 баллов.

После первого перехода в Бургас и восторженных рассказов очевидцев во второй поход засобиралось партийное руководство с завода. Звучало все офигенно привлекательно - зарубежная поездка, море, парусные катамараны, бренди Слэнчев Бряг, Златы Пясци...

В море вышел весь флот - пять катамаранов. Быт на надувнушках и так не выдерживает критики, а тут еще шторм - по словам участников - около 8 баллов. Катамараны, оказавшиеся в соседних ложбинах, не видели клотиков мачт друг у друга. Наблевались все от души. Руководство прямо с причала сдуло в аэропорт.

В 89 г.ходили в Грецию на трех катах. Точнее, шли в Югославию, но дошли только до греческого города Финикунда. Была огромная ругательная статья в "Комсомолке", типа "русские вкалывают у капиталистов на греческих плантациях". В том переходе была масса приключений, например ночевка на натовском полигоне рядом с мишенью для стрельб.

Поход 1991 г. до Барселоны задумывался как первый этап трансатлантического перехода Екатеринбург - Шривпорт (США).

Катамараны стартовали первого мая на реке Чусовая от села Коуровка, прошли Чусовую, Каму, Волгу, Волго-Дон, Азовское море, затем их отправили на ремонт, а в начале августа 1991-го два катамарана - "Калининец" и "Остров Свободы" вышли из Феодосии в сторону Босфора. Второй этап перехода - Барселона - Шривпорт не состоялся по причине распада СССР (события 19 августа застали нас в Греции, в районе Коринфского канала).

Собирали катамараны дня три на Чумке в Феодосии. Боюсь предположить, откуда взялось это название. Нас оно не пугало. Мы дезинфицировались огромным количеством пива с мидиями, сваренными прямо в железном ведре. Местные рыбаки взяли над нами шефство, и каждый вечер это выражалось в волшебной кАмбале и запеченном на углях катрАне. Наша возня никого особо не удивляла – с этого места далеко не первый раз практически те же катамараны и те же люди отчаливали и уходили за горизонт, чтобы на следующий год, или через год вернуться.

Дорога до Феодосии – разрушенные людьми и временем старинные форты. Гора рядом с морем изрыта местными «дачниками»-рыбаками – целый город!

Выпили на дорожку с погранцами-таможенниками, и вот оно – море!

Просим Валеру Доронина порезать арбуз. Типа, мы знаем, как это делать по-московски, ну-ка, ленинградский артист, покажи, как резать арбуз по-ленинградски… Лучше бы не просили. Высунув кончик языка, Валера долго и тщательно чего-то там строгает, потом гордо разнимает арбуз на две части. В руках у него остается сахарная середина. Все остальное, видимо, нам.

Валера снялся в таких, известных каждому, советских блокбастерах, как «Конь Белый» и «Учитель физкультуры». А также в других, не менее известных фильмах. Валера снимал кино про нас с помощью профессиональной 35-миллиметровой камеры. Примерно на третий день выяснилось, что коробки с пленкой он положил в дырявую гермоупаковку, а поскольку путешествие на катамаране - предприятие довольно мокрое, несколько километров пленки ушло за корму, оставшаяся была убрана в палатку - в самое сухое место.

Справа, смещаясь назад, постепенно таяла мохнатая гора, видимо, Аю-Даг, знакомая с детства по книжкам о лагере «Артек». Впрочем, не уверен. Далее несколько дней берегов видно не было. Два катамарана, четыре человека на каждом, четыре часа in, четыре часа off.

Ночь. Потрясающая августовская звездная ночь. Можно бесконечно долго, свесившись под палубу, смотреть на зеленое струящееся пламя, обволакивающее шверт и перо руля. Ярче всего светятся передние кромки. Рука, опущенная в воду, также начитает светиться.

Пугает шальной метеорит, сорвавшийся вниз с небес. На мгновение становится светло, как днем, но свет мертвенно-зеленый. Рельефно прорисовывается каждая волна до горизонта.

Стамбул под утро обозначает себя заревом в полнеба. Вот он – Босфор – узкий проход в горах. С момента входа в пролив мир для меня стал объемным и очень ярким, как будто после лампового телевизора с плохим изображением вдруг увидел экран 3-D кинотеатра.


Встреча на входе в Босфор с яхтой из Одессы.
Когда сказали, что конечная цель - Барселона, ребята от души посмеялись.


Храм Софии. Босфор.

Такого шторма, как на переходе до Бургаса (8 баллов) в переходе до Барселоны не было. Слава богу.

Штормило 4 раза примерно по 4 балла. На выходе из Дарданелл на попутном штормике с волнами 3-4 метра ловили серфинг под маленькими спинакерами. На "Калининце" сломался руль, ребята починили часа за два. (Я шел на "Острове Свободы"). В Греческих водах два раза пережидали шторма на островах в бухтах.

Первый раз убежать успели быстро. Второй раз намучились. Ночь, дождь, холодно... Отстоял вахту, и - как был - мокрый, забился в палатку, отогрелся, уснул. Следующая вахта долетела до какой-то бухты, выбросилась на песок, и тоже завалилась в палатку спать. Вчетвером в двухместной - это жесть!


Шторм - поломка руля, буксировка.

Утром еле вышли из этой бухты против ветра - слишком узкий вход. Ветер поуспокоился, но волны - еще нет. Жаль не сохранилось кадров, как мы проходили мимо огромного булыгана, об который разбивался прибой, брызгая вверх метров на десять.

Я сидел за рулем, остальные в шоке на это все смотрели.
— "Толик, ты сейчас меня пошлешь, но достань фотоаппарат и сфотографируй это!"
— "Пошел ты на..." - сказал без задержки Курочкин, но за фотоаппаратом все же слазил.

Четвертый раз прихватило уже возле Барселоны, берегов еще видно не было. Но прошло стороной, попугав слегка.

Раций тоже не было, и один раз мы потеряли друг друга - на выходе из Мессинского пролива, но все обошлось.

Два дня мы загорали на пляже в Реджио-Ди-Калабрия. Не в связи с тем, что хотелось загорать, просто из Мессинского пролива дул свежий встречный ветер, и, с нашими лавировочными качествами нечего было думать подняться против него.

Все в округе нас уже знали, и, уже почти не морщась, пили пшеничную, но, видимо, кто-то стуканул, и вечерком к нам подкатил полицейский катер. Офицеры, (не открывая паспортов) попросили рассказать, откуда мы такие взялись, и не нужна ли помощь. Также было сказано, что, если останавливаться где-либо дольше, чем на сутки, необходимо регистрироваться в ближайшем полицейском участке, что мы и сделали, как только катер отчалил.

Очень рано утром, пока еще ветер не усилился, вышли в пролив, и, крадучись вдоль берега, прошли его с юга на север. Слева сияла Мессина и проблескивал красный маяк - справа - зеленый.

На Липарских островах Самарин вообще-то останавливаться не хотел, но глупо было болтаться рядом с ними в полный штиль, и, заведя движки, мы вошли в бухту острова Вулканьо, с кипящей местами водой и пляжем, перемежающимся фумаролами.

Самарин, прихватив Мотуса Игоря Яковлевича, как самые дисциплинированные, ломанулись искать полицейский участок, а я, Курочкин Толя и Валера Доронин (известный в узких кругах питерский артист театра и кино), взглянув на курящуюся в облаках вершину вулкана, переглянулись и начали собирать рюкзаки.

К вулкану вела изумительно красивая дорожка, "вымощенная желтым кирпичом", с ажурными мостиками, перекинутыми через ручьи, местами перекрываемая сверху арками из кустов, оплетенных вьюном. Ближе к подножью идти стало труднее, начали попадаться предупреждающие таблички, и запахло серой. Сам склон достаточно крутой. Одновременно с нами лезли японцы и французы.

Толя Курочкин подсадил японочку за попку на трудном участке и дальше шел, как в тумане - под впечатлением. Так что толку от него было немного, и приходилось местами направлять в нужную сторону.

Наверху, собственно, кроме жерла, дурно пахнущего, ничего мы не нашли, и очень обрадовались, увидев беленький обелиск, весь исписанный импортными словами. Найдя свободное место, не удержались, написали, естественно: "Киса и Ося здесь были" и поставили дату.

Спустились вниз, где трое оставшихся дежурить клоунов уже успели собрать вокруг себя изрядную толпу. Спустя некоторое время вернулись Мотус с Самариным в ужасном настроении.

Они очень долго искали полицейский участок, а когда нашли - обнаружили в нем изнывающего от жары, голого по пояс толстого итальянского полицейского из книжки про Пиноккио. Еще немалое время они потратили на то, чтобы все-таки растолковать ему причину, по которой посмели его разбудить. Чтобы от них отвязаться, карабинер что-то для виду порисовал в первой попавшейся замусоленной тетрадке.

В общем, наши друзья ушли в очень скверном расположении духа. На глаза им попался возвышающийся над городком купол вулкана, и они возомнили, что будут первыми русскими, поднявшимися на его вершину... Дальше можно не рассказывать.

Потом к нам приехал итальянский коммунист.

Неподалеку от катамаранов резко затормозил небольшой джип, размерами с нашу "Волынь", и оттуда выскочил патлатый мужик, голый по пояс, весь в не очень приличных наколках. Немного косолапо он пробежал разделяющее нас расстояние и начал выражать бурный восторг, кидаться на шею и пытаться целовать. Так как ни по русски, ни по английски он даже не пытался говорить, непрерывно восклицая что-то на итальянском, мы шарахались от него, пока не разобрали слова "итальяно коммунисто", и не увидели золотые серп с молотом на массивной золотой цепи. После этого решили, что проще "отдаться".

Далее переводчицей выступала студентка с пляжа, знавшая английский.

Зовут коммуниста Франко Гитто. Я очень надеюсь, что он в добром здравии до сих пор. Он отвез нас к себе домой, причем за рулем немного проехал наш Сергей Коряковцев и удостоился похвалы: "Гранд пилото". Нам всем захотелось быть итальянскими коммунистами. Большой дом на райском острове, две машины. Двор заставлен скульптурами работы хозяина, и основной темой были сцены интимных отношений хозяина и хозяйки.

Скульптор, поэт (подарил сборники своих стихов с подписью), спортсмен (на постаменте - спортивный велосипед, и все стены увешаны медалями).

Несмотря на отсутствие перевода, разговор лился непринужденно, особенно понравилось, как Франко изображал процесс получения кактусового самогона, который мы, собственно, и пили, и которым он нас щедро снабдил в дорогу. Кстати, если кто не видел плодов кактуса - это большой сочный оранжевый плод, по вкусу могу сравнить только с хурмой.

Сидели кружком за столом, и Франко Гитто объяснял, что он, как настоящий русский коммунист, старается пить много, и каждый день, но плохо получается, так как необходимо работать. Что ему очень тяжело вести партийную работу, так как на острове два коммуниста - он и его жена. Он - председатель коммунистической организации острова, жена - секретарь, и даже привел сравнение - как Ленин и Крупская.

Тут вскочил интеллигентнейший (слов неприличных не употребляющий в принципе), но уже изрядно подвыпивший Игорь Яковлевич, видимо, не любящий коммунистов, и прокричал: "Х... в ср...ку"!

Его усадили, а хозяину объяснили, что человек прокричал что-то типа: "Да здравствует Революция!"

Долго пели итальянские песни, типа "О, соле мио!", не испытывая никаких затруднений со словами. На прощанье подарили огромный советский флаг с военного корабля, в котором хозяйка, завернувшись, сразу потерялась, кучу советских значков. Я подарил красный червонец с Лениным. Франко тут же заорал: "Мамма миа!" и облобызал, естественно, купюру со всех сторон.


Франко Гитто с супругой, Самарин. Лохматое чудовище - это я.

Вечер задался чудесный, звезды плавно кружились над головой, народ уже вповалку дрых в тесных катамаранных палатках, а я был не до такой степени пьян, чтобы сверху на кого-то падать, и просто сидел на борту, ближе к носу, спиной прислонившись к чьей-то спине свозь палаточную ткань. Идиллию нарушила большая черная машина, подъехавшая к месту нашей стоянки.

Я слегка напрягся, особенно, когда открылись дверки, и из машины полезли широкоплечие чуваки в хороших костюмах и галстуках. Правда, следом за ними практически сразу показалась Фея.

Если есть красивые итальянки, то это была одна из них. На высоких каблуках, в струящемся, сверкающем блестками вечернем платье - она подошла, и на чистом итальянском языке начала что-то мне втолковывать. (Бела донна). Поняв, что надо помогать, к делу подключились телохранители, и их темперамент (один даже упал на песок в процессе разговора) растопил лед языкового барьера.

Как оказалось, пока мы лазили на вулкан, товарищи остававшиеся у катамаранов подкатили к загорающей на пляже красивой девушке и умудрились договориться на встречу. Разбудить (даже пинками) я никого не смог. Фея пожала плечами и уехала...

...

До сих пор с трудом смотрю на рыбные консервы, особенно на "Печень минтая", "Рагу из лососевых рыб", "Горбуша в масле" - тогда эти консервы были в дефиците, и достали их по большому блату. Но было много, и надо было их поедать.

20 ящиков водки. Водка была хорошая - паленка еще не вошла в моду.

Приготовление пищи осуществлялось на самодельных примусных скороварках.

Переход снимался на профессиональную 35-миллимитровую камеру Валерием Дорониным. Половина пленки промокла из-за дырявой гермоупаковки, оставшаяся запеклась после того как Валера переложил ее в палатку. Вообще, он говорил потом по телефону, что фильм какой-то все же получился, но никто из нас его не видел.

Обратный переход Барселона-Николаев был совершен на контейнеровозе.

продолжение

авг.-сен. 2009

FULL VERSION

Жаль, Саша Беликов не почитает.
Вот ему и посвящаю.

1991

Собирали катамараны дня три на Чумке в Феодосии. Боюсь предположить, откуда взялось это название. Нас оно не пугало. Мы дезинфицировались огромным количеством пива с мидиями, сваренными прямо в железном ведре. Местные рыбаки взяли над нами шефство, и каждый вечер это выражалось в волшебной кАмбале и запеченном на углях катрАне. Наша возня никого особо не удивляла – с этого места далеко не первый раз практически те же катамараны и те же люди отчаливали и уходили за горизонт, чтобы на следующий год, или через год вернуться.

Дорога до Феодосии – разрушенные людьми и временем старинные форты. Гора рядом с морем изрыта местными «дачниками»-рыбаками – целый город!

Выпили на дорожку с погранцами-таможенниками, и вот оно – море!

Просим Валеру Доронина порезать арбуз. Типа, мы знаем, как это делать по-московски, ну-ка, ленинградский артист, покажи, как резать арбуз по-ленинградски… Лучше бы не просили. Высунув кончик языка, Валера долго и тщательно чего-то там строгает, потом гордо разнимает арбуз на две части. В руках у него остается сахарная середина. Все остальное, видимо, нам.

Валера снялся в таких, известных каждому, советских блокбастерах, как «Конь Белый» и «Учитель физкультуры». А также в других, не менее известных фильмах. Валера снимал кино про нас с помощью профессиональной 35-миллиметровой камеры. Примерно на третий день выяснилось, что коробки с пленкой он положил в дырявую гермоупаковку, а поскольку путешествие на катамаране - предприятие довольно мокрое, несколько километров пленки ушло за корму, оставшаяся была убрана в палатку - в самое сухое место.

Справа, смещаясь назад, постепенно таяла мохнатая гора, видимо, Аю-Даг, знакомая с детства по книжкам о лагере «Артек». Впрочем, не уверен. Далее несколько дней берегов видно не было.

Два катамарана, четыре человека на каждом, четыре часа in, четыре часа off. Ночь. Потрясающая августовская звездная ночь. Можно бесконечно долго, свесившись под палубу, смотреть на зеленое струящееся пламя, обволакивающее шверт и перо руля. Ярче всего светятся передние кромки. Рука, опущенная в воду, также начитает светиться. Пугает шальной метеорит, сорвавшийся вниз с небес. На мгновение становится светло, как днем, но свет мертвенно-зеленый. Рельефно прорисовывается каждая волна до горизонта.

Стамбул под утро обозначает себя заревом в полнеба. Вот он – Босфор – узкий проход в горах. С момента входа в пролив мир для меня стал объемным и очень ярким, как будто после лампового телевизора с плохим изображением вдруг увидел экран 3-D кинотеатра.

Надо отдать должное Самарину – с помощью секстанта и инженерного калькулятора он точно выводил нашу «эскадру» ко всем ключевым точкам перехода.

На входе в пролив распугали стайку ярких, как бабочки, виндсерфингистов. Справа на якоре видим яхту «Альциона» из Одессы. Подходим поприветствовать. Надо сказать, что Черное море мы пересекли под российским флагом. Возможно, мы были первыми, кто сделал это за прошедшие семьдесят с лишним лет. Но ребята с одесской яхты посоветовали флаг поменять на советский, - с серпом и молотом. Типа, российский флаг никто не знает, турки могут спутать его с румынским, а с румынами они «не очень». Когда услышали конечную цель нашего перехода, от души посмеялись.

Босфор описывался неоднократно на этом форуме. С его мостами, древними башнями, бухтой Золотой Рог, храмом Софии и Голубой Мечетью на выходе в Мраморное море.

Навстречу проходит плавучая клиника Святослава Федорова. Ошвартовавшись к советскому рыболовному судну, сгоняли по-быстрому в Стамбул на одном катамаране.

Предчелночный Стамбул. Торговцы сидят на улицах сплошной стеной, без зазоров. Подходят, называют цену на фотоаппарат, висящий у тебя на шее, и который ты вовсе не собираешься продавать. Валера важно стрекочет кинокамерой.

Мраморное море довольно грязное. Часто снимаем ошметки полиэтилена со шверта. В Дарданеллах ночуем на берегу. Перед закатом поныряли, достали пару горлышек от античных амфор. Еще один сувенир – шишки ливанского кедра. Огромные, красивые. Валера набирает целый мешок. В дальнейшем мы понемногу незаметно выбрасываем его шишки, сокращая их количество до разумного. На катамаране мало места.

Полумесяц, как на турецком флаге, над остроконечной, поросшей лесом горой, и какой-то совершенно пьянящий воздух…

А это уже относится к морю Тирренскому: Открытое море. Штиль. Впереди по курсу болтается моторсейлер. Легкие дуновения ветра подносят нас ближе и ближе. На палубе показывается семья – папа, мама, и два карапуза.

Олежа Лаптев, у которого уши уже опухли от отсутствия никотина, начинает выкрикивать одно из немногих импортных слов в его репертуаре: «Смок! Смок!» Семья рада неожиданному приключению, и весьма охотно расстается с блоком сигарет. Я не курил никогда - ни до, ни после, но одну сигарету «Marlboro» я в своей жизни выкурил. В этот день курили все.

Таким образом, Босфор и Дарданеллы вдруг оказались не просто красивыми словами, напечатанными на карте рядом с тоненькими синими ниточками, а вполне себе реальными полномасштабными объектами.

На выходе из Дарданелл начало раздувать. Под небольшими спинакерами катамараны весло скользят вниз по склонам довольно больших волн. Слева в дымке – остров Лесбос.

Вскоре после того, как он окончательно исчезает из виду, на «Калининце» ломается руль. «Калининец» - это второй катамаран. Наш называется «Остров Свободы», но не в ассоциации с Кубой, разумеется. Пробуем взять парней на буксир, чтобы хоть как-то стабилизировать болтанку. Кто пробовал в шторм что-то делать, вывесившись головой вниз за борт, тот поймет, чего им это стоило. Но, примерно через два часа руль был починен.

Небольшой казус. Незадолго до выхода я купил узкие (по тем временам) кооперативные плавки. Первые несколько дней я шарахался в широченных черных советских, затем переоделся. Тонкие полоски незагоревшей кожи, оказавшиеся внезапно под солнцем, сгорели до волдырей, и долго болели.

Валере запотемило снимать кино. По сценарию я должен сидеть на носу и изображать, что это офигенно весело, когда тебя обдают фонтаны соленых брызг. Спасжилет уже одет. Пристегиваюсь к леерам и ползу на нос. На носу ужасно неуютно, и довольно холодно – кат брыкается и норовит сбросить, волны окатывает с головой, но искусство требует жертв – смотрю в камеру, улыбаюсь и машу руками. Продолжается все это довольно долго. Наконец, удачный дубль снят, можно возвращаться в кокпит.

Ночью становится хуже. Штормит, может, и не сильнее, но ничего не видно, болтанка выматывает, постоянно необходимо следить за мечущимся огоньком соседнего ката и за качающейся картушкой компаса. Валера, мой напарник по вахте, забился под крыло палатки, где относительно уютно, и хрючит. Внезапно яркий свет мелькает с противоположного борта. Там ничего не может светиться! Показалось, успокаиваю себя. Свет мелькает снова, потом еще раз. Осторожно переползаю с борта на борт. Оказывается, смыло спасжилет. Он привязан, и болтается за бортом. В спасжилете лампочка и батарейка, которая начинает вырабатывать ток в морской воде. Никакой мистики.

Кажется, сил выносить шторм уже не осталось. Но есть одна фишка - вахта - не бесконечна! Бужу Валеру, чтобы он разбудил Толиков. Нестерпимо долго они собираются, потом долго пытаются разобраться, что к чему. Парни, ничего сложного. Вот катамаран, вот море. Наслаждайтесь.

Забиваюсь в палатку, в сырой спальник. Немного согреваюсь, и проваливаюсь в спасительный сон.

Вчетвером в двухместной палатке – это перебор. Кто же за рулем? Да, какая разница, главное – не будят, а значит, еще какое-то время можно не вылезать в этот, плюющийся соленой пеной кошмар.

Наутро выясняется, что катамараны стоят на пляже, в довольно закрытой бухте. При свете солнца мир выглядит гораздо веселее, ветер подутихает. Но волны долбят утесы все так же упорно. Один из камней на выходе из бухты подбрасывает к небу впечатляющие фонтаны высотой метров десять. Проходим мимо фонтанов с минимальным запасом. Сменить галс шансов мало. Катамараны крайне неохотно делают поворот «оверштаг».

Позднее ветер становится совсем приемлемым, да еще и попутным. Самарин подходит ближе и предлагает ставить спинакеры. До этого сменой и настройкой парусов в нашу вахту занимался я. И тут меня осеняет:

«Валера, а давай в этот раз будет твоя очередь ставить спинакер?»

Валера безропотно лезет на нос, начинает разбираться с парусом.

Второй катамаран уже несет спинч, и начинает удаляться. Наш спинакер взлетает вверх и наматывается на штаг. По-другому и быть не может, поскольку проведен он между мачтой и штагом. Ну, то есть, весь. Вместе с брасами. Смеюсь в кулачок тихонько.

Не получилось. Попробуем еще раз.

Валера сдергивает парус и долго перевязывает. Вторая попытка – результат тот же. У меня - безмолвная истерика. К третьей попытке Самарин успевает вернуться к нам, сняв спинакер, и отлавировавшись против ветра.

На его крики из палатки наполовину показываются Толики. Толя Курочкин быстро соображает, в чем дело, и просит меня разобраться.

Автор: samury

Дата: 05 Сен 2009 21:42

Привет Валентину, Олежке, Паше, всем, с кем тогда, в доперестроечные времены, жили этими путешествиями. Такое возможно было только в Советском Союзе. Фактически без средств, только на энтузиазме и знакомствах спроектировали и построили пять судов ( 4 проекта), отработали выход зарубеж прямо с дикого пляжа. Это была система -выход за рубеж без портнадзора и прочих формальностей разрешали пограничники с Феодосийской заставы после трехдневной гульбы с ними, прямо с дикого пляжа (Чумка - дикий пляж, где когда-то в древние времена рабами торговали).

Денег с собой на 12 человек - 600УЕ. Средств связи - никаких, кроме фонариков. Навигация: приемнк ВЭФ, Секстан с бортовой ЭВМ - програмируемый микрокалькулятор МК-52 (ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА) . Утром делал первый замер высоты солнца , в обед второй и еще 2 часа ЭВМ считала широту и долготу. До сих пор помню как прибившиеся пассажиры - пернатые бегали по рукам и компьютеру и мешали делать вычисления.Но за то, какое это наслаждение, привести Суда точно по назначению.

Начиная с 1985 г. пересекли три раза Азовское мере, один раз Каспий (Астрахань - М ахачкала - Форт Шефченко), три раза Черное море и дважды Средиземное ( первое путешествие завершили в Греции -Финикунда, Пелопонес) второе - Барселона, причем это началось почти в Екатеринбурге. Один из катамаранов был отправлен из под Первоуральска по р. Чусовой. При этом из профессиональных моряков на катамаранах был только я, и то механик.

Суда классные, безусловно надежные. Мы просто обязаны программу возобновить и продолжить.

Ю. Самарин

Еще одна ночевка в бухте на греческом острове. Бывает же такое – длинный узкий проход, заканчивающийся почти идеально круглой бухтой с песчаным пляжем. Ночью, когда вытаскивали каты на берег, было видно небольшую надувную лодку на берегу, и двух людей, спящих прямо на песке, завернувшись в спальники.

Утром знакомимся. Молодая греческая пара, живущая в Афинах, приехала на рыбалку на остров. Она – преподавательница английского в школе, поэтому проблем с общением не возникает. Парень в языках не силен, но фразу «Мэй би фиш», поднапрягшись, собрал, и, втроем, с Олежей Лаптевым, едем троллить под мотором. Результат отрицательный. Купаемся, ныряя с отвесных скал.

Следующая остановка – знакомая многим бухта под храмом Посейдона. Толя Назаренко уходит поохотиться, возвращается с огромной муреной на гарпуне. Изогнувшись, мурена грызет металлическую стрелу. Привычная толпа становится еще гуще, два каких-то мужика в плавках, похожих на семейные трусы, беседуют о чем-то с Игорем Мотусом.

- Игорь, чего говорят-то? – интересуемся.

- Вот, советуют пожарить мурену на углях, говорят, очень вкусно.

- Да пошли ты их, сообразим как-нибудь, что с ней делать.

Игорь поворачивается, недолго еще беседует с мужиками в сторонке, потом они поднимают руки, прощаясь, и входят в воду.

- Игорь, это кто был хоть?

- Да, во-он с той яхты.

Яхт довольно много, но Мотус указывает на вторую по величине яхту, на данный момент, стоящую на якоре в этой бухте. Это огромная деревянная двухмачтовая шхуна…

- !!!???...Игорь, ты о…л? Верни их, и скажи, что мы подвезем их на катамаране под мотором.

Мужики уже практически плывут, но на окрик оборачиваются. Бла-бла-бла «моцион», бла-бла-бла, «найн-о-клок».

Мужики неспешно уплывают.

Немая сцена.

- Ну, короче, они сказали, что вечернее плавание у них – это типа зарядки, и от наших услуг отказались. Зато в девять вечера пригласили на ужин.

Мурену приготовили на углях, растерзали. Действительно, вкусно.

Не помню, почему, решаем идти на одном катамаране, второй оставив на берегу под охраной из одного человека. Добровольцев почему-то не находится. Всерьез уже подумываем о жребии, но тут проблема решается сама собой. Утомившийся за день Толя Курочкин прикорнул на палубе, и признаков активности не выказывает.

Очень тихо собираемся. Мотор заводим метрах в пятидесяти от берега. Толик два последующих дня разговаривал с нами только в случае крайней необходимости.

Подборка фотографий:


Перед отходом. Таможня и пограничники дают "добро".


Вершина острова Вулканио.


Все собрались вокруг радиоприемника и слушаем новости о путче ГКЧП.


Коринфский канал.


Коринфский канал.

Храм Посейдона на горе в темноте подсвечивается. Там наверху бесконечно мелькают вспышки фотоаппаратов. Брошенный швартовый конец толщиной с руку чуть не пробивает насквозь палубу. Команда ловко ошвартовывает катамаран через огромные кранцы; сверху опускают трап.

Хозяин с женой, дочка с подругой, юрист. Команда – пять человек. Капитан, двое матросов, кок и стюард. На яхте две шлюпки, размером раза в два побольше наших катамаранов. Дочка ничего себе. Черные, как у, практически, всех гречанок, волосы – высветлены. Лицо и фигура – античная статуя.

Нас приглашают в гостевую беседку на палубе. Беседка увита зеленью. Столы и кресла покачиваются, немного компенсируя качку. На столе скромненько. Салатики (обычные и фруктовые), пиво, небольшие сэндвичи. Смуглый стюард в белом сюртуке беззвучно скользит за спинками кресел. Беседуем. (На следующий день хозяевам с нами было бы беседовать гораздо интереснее, но ни мы, ни они не знали, что случится завтра.) Насколько помню, (за точность не ручаюсь, не набрасывайтесь) яхта строилась на гонки Кубка Америки 1947-го года. После того, как морально устарела, была выкуплена и перестроена для круизов.

Небольшая заминка. Стюард подходит к хозяину, и они о чем-то негромко разговаривают. Затем хозяин обращается к нам: «Извините, на яхте небольшой холодильник, и холодное пиво закончилось. Вы не возражаете, если принесут неохлажденное пиво?»

Ясен пень, не возражаем. Такое пиво мы бы продолжали пить, даже если бы кто-нибудь догадался вскипятить его. Стюард приносит мне на подносике запотевший бокал мутной жидкости с плавающими в ней кубиками льда. Вроде с виду ананасовый сок. Большой глоток доказывает, что в бокале отнюдь не сок, а нечто алкогольное, и очень гадкое на вкус. Смутно напоминает анисовое лекарство из детства. Украдкой озираюсь – может, издеваются? Нет, потягивают из бокалов то же самое. Пью через силу.

Стюард через плечо тянется к пустому бокалу и забирает. Улыбается, спрашивает, понравилось ли. Ну да, конечно, пил бы и пил. И что вы думаете, конечно, этот изверг возвращается с полным бокалом. Впоследствии выяснилось, что эта волшебная штучка называется узо. Узо - это греческая водка.

Приглашают в экскурсию по яхте. Капитан хвастается капитанским мостиком, кок – камбузом. Вид огромного чана (способного утопить наш кат), полного кипящим растительным маслом, в котором в сетке готовится картофель фри, производит неизгладимое впечатление.

Утро следующего дня застало нас сидящими на пляже вокруг приемника. Строгий голос вещал о введении чрезвычайного положения в стране, которая уже довольно давно осталась за кормой. Собственно, вариантов намечалось два – возвращаться как можно скорее домой, либо идти дальше. Самарин видел один вариант – возвращение. Остальные имели свое мнение, отличное от мнения руководителя перехода.

В таком вот раздвоенном состоянии двинулись дальше, ко входу в Коринфкий канал, в общем-то, по первоначально намеченному маршруту. По пути пересекли трассу наших судов на подводных крыльях, курсирующих до Афин. Поскольку дуло слабо, а летали они часто, насмотрелись вволю. Слева прошла небольшая подводная лодка.

Самарин с Мотусом уехали на автобусе в Афины, у нас – вынужденная, но от этого не менее интересная экскурсия по Коринфу. Аккуратные домики поблизости, в газетных киосках – газеты с кричащими заголовками. На фотографиях - танки на улицах Москвы. На входе в канал – забавный мост, который погружается под воду, когда проходит корабль. В верхней точке канала – ажурный мост, и всюду продаются открытки с видами прохождения канала большими судами. Греки, подходящие к катамаранам, и видящие красные флаги, говорят: «Язов – пух-пух». Вообще-то застрелился Пуго, но у них, видимо, прошла ошибочная информация.

Возвращаются из Афин Самарин с Мотусом, говорят, что дома все налаживается, можно двигаться дальше. Заплатив за проход около двухсот долларов, получаем время захода в канал. Ждать довольно долго.

Уже в темноте входим в канал. Не одни. Вместе с нами запускают большое судно, но оно быстро уходит вперед. Слева кафе. Народ выпивает и закусывает. Увидев нас, машут руками. Машем в ответ.

Очень красиво ночью. Канал освещается, как проспект, фонарями, расположенными через равные промежутки.

Шли всю ночь. Под утро выскочили на приглянувшийся бережок. Вокруг – домики, оградки. Выглядит все это, примерно, как наши сады в пригородной зоне.

Как рассвело, появился грек; мы расположились на участке берега, который напротив его домика. Возмущаться не стал, напротив, когда объяснили ему, что идем дальше до Италии, и ищем воду, метнулся за ограду и притащил шланг. Из этого шланга заправили все емкости, имеющиеся в наличии. Потом пили чай и ели фрукты у него дома.

Сын и дочка грека мало-мальски говорили по-английски, так что на обычные темы (про снег и морозы в России) пообщаться получилось. У них редко бывает даже зимой температура ниже +15.

Коринфский залив очень длинный. Но вот растаял за кормой и греческий берег. К этому времени уже привыкли к полетам летающих рыб, а дельфины воспринимались, примерно, как собаки на улицах. Видимо, их чем-то привлекали темно-синие обтекаемые поплавки катамаранов. По утрам выбрасывали с палубы засохших летающих рыбок. Один раз мимо от горизонта до горизонта на бешеной скорости пронеслись два тунца, по очереди выпрыгивая из воды.

Кто-то из парней, говорит, видел после этого акульи плавники. Еще навстречу прошли то ли касатки, то ли небольшие киты. Они выпрыгнули впереди прямо по курсу, прошли под водой навстречу, и выпрыгнули сзади. В этот момент, честно говоря, под ложечкой засосало, как, если бы вдруг оказался на большой высоте на краю крыши. Вода-то очень прозрачная, а эти дуры о-очень большие.

Валера периодически развлекал нас, изображая то расстрел Чапаева с падением за борт, с веревкой в руке, привязанной за корму, то, довольно похоже картавя – Ленина, толкающего бурные речи про «буржуазов проклятых». В белой, (но уже грязной) солдатской рубашке из комплекта нательного белья Василий Иванович выглядел очень натурально.

К этому времени почти у всех, извините, развился фурункулез пониже спины, и народ рулил на коленках, подсушивая пятую точку на солнышке. На Валеру вообще смотреть было страшно. Я и не смотрел. Меня уже можно было снимать в фильме про Маугли – черный, как черт, выгоревшие до пепельного цвета лохматые волосы, и нездоровый блеск в глазах…

О дельфинах. В Черном море и Мраморном мы их не видели. Вот уже в Средиземке они стали частыми гостями. Так и цвет воды реально поменялся. Дельфины подолгу шли с нами рядом, выпрыгивая из воды. Без всяких кульбитов – они же не цирковые там какие-нибудь. Все-таки, видимо, мы их чем-то привлекали, поскольку, в дальнейшем, бывая на яхтах в разных местах средиземки, дельфинов встречал редко, и заинтересованности они не выказывали – просто проходили мимо.

Птички офигевшие. Ничего не боятся. Садятся, едут с нами какое-то время, подом летят дальше, по ведомому только им маршруту. Валера решает проверить свои пленки. Напомню, он переложил дырявую герму из мокрого места в сухое – в палатку. Банки с пленками очень мешаются, колют бока, но мы терпим – фильм по походу важнее призрачного комфорта. Перемена места хранения - не помогает.

Днем темный склон палатки накаляется до нереальных температур. Соответственно, пленка сварилась. Треск склеенной эмульсии с перематываемых бобин перемежается только Валериным матом. Еще несколько километров пленки улетают в море. Валера успокаивает – еще много осталось. Забегая вперед, скажу сразу, что фильма никакого никто из нас не видел.

"Печень минтая", "Рагу из лососевых рыб", "Горбуша в масле" – дефицитные консервы в то время. Доставали их по большому блату. До сих пор смотреть на них не могу. Хотя с «Метаксой» греческой шли вроде неплохо…

В штиль иногда с Толей Курочкиным развлекаемся греблей. Были у нас распашные такие весла. После часа остервенелой гребли на глаз становилось заметно, что от соседнего катамарана понемногу удаляемся. Но там грести и не думают.

Беру у Самарина секстант. Упражняюсь в замерах высоты солнца над уровнем горизонта. Даже при минимальной качке это непростое дело.





В Реджио-ди-Калабриа ходил за хлебом. Магазины довольно далеко. Все окрестное побережье – небольшие, красивые виллы, утопающие в зелени. Добрел до места, отдаленно напоминающего улицу, и зашел в кафе, узнать, где, собственно, продают хлеб. Нашлась отзывчивая итальяночка со знанием английского, объяснила, что магазин находится дальше по улице. В магазине – абсолютно пустые прилавки, но хлебом пахнет. За прилавками – тучная продавщица.

- Хлеб?

- Хлеба нет, сегодня не будет.

- Где-то поблизости есть?

- Нет.

Иду обратно мимо кафе. Девушка видит в руках у меня пустой пакет, бьющий по ногам, выскакивает из кафе.

- Не нашел?

- Нашел, но хлеба сегодня уже не будет.

Хватает меня за руку, тащит к хлебному магазину.

Обожаю итальянский. Особенно в таком варианте. Женщины долго кричат друг на друга, размахивая руками, затем продавщица достает из-под прилавка четыре батона, и, причитая, засовывает в мой пакет. Этого крайне мало, пытаюсь объяснить, что нас восемь человек, надо еще. Девушка поворачивается к продавщице, руки на боках, грозно спрашивает:

- Еще есть?

Длинная-предлинная тирада из-за прилавка. Понимаю, что облом.

Девушка поворачивается ко мне:

- У нее хлеба больше точно не допросишься.

Усугублять ситуацию дальше - смысла нет.

Благодарю, и ретируюсь.

На берегу выслушиваю закономерный вопрос:

- Чего мало взял?

Предлагаю сходить за хлебом кому-то еще. Я сделал все, что мог.

Помощь Валентину от Ю. Самарина и И. Мотуса. Начало путешествия Феодосия - Барселона было в Екатеринбурге. В середине мая катамаран "Остров Свободы" (Проект А.Курочкина) стартовал на р. Чусовой от Кауровки. Есть съемки Свердловского телевидения.

Эстафету приняли два Калининца: Перьмь - Казань, Тальяти и т.д. – обычный маршрут лета со сменными экипажами. Один дошел до Феодосии. Старт двух катамаранов (Калининец и Остров Свободы) из Феодосии на Барселону состоялся 9 августа 1991 г. (см. фото).

Испанская виза была одна на всю команду. Получил ее лично от посла Испании в Москве 01 августа. Черное море прошли по маршруту Феодосия - Босфор по кратчайшему насколько это было возможно расстоянию. В Босфор вошли 13.08 (через 4 дня).

Мраморное море с хорошим попутным ветром буквально проскочили за светлое время суток 15.08. Вечер и ночь ушли на прохождение пр. Дардонеллы. Сложнейшая ситуация для судовождения была в Чаннаколе (лавировали между судами на не очень хорошо работающих маторах и без них).

Утром вышли в Эгейское море (16.08). Еще двое суток движения до м. Сунион (храм Псейдона) 18.08. В Эгейском море поштормило, если не путаю с другим путешествием, баллов 4 – 5. Яхта греческого магната – судовладельца где были в гостях вечером

18.08 - Мария. 21.08 ездили в Афины с И. Мотусом. 21.08 вечером вошли в Каринфский канал. 22.08 «болтались» в Каринфском заливе. Там же, полагаю, единственные в Средиземном море, после Б. Ельцина подняли триколор на Калининце.

Двое суток пересекали Ионическое море и встали перед Мессинским проливом в ожидании попутного ветра 26.08. 28.08 зашли на острова Вулькано (дотащили рыбаки на буксире). Ушли из этого райского места 31.08 сентября. Курс на Сардинию куда прибыли 2.09.

Небольшой отдых на Сардинии и на Барселону. Переход Сардиния – Барселона был самым длительным и тяжелым. В открытом море «болтались» 7 суток. В Барселону прибыли утром 08 сентября.

Основная команда с катамаранами возвращалась в Союз на контейнеровозе «Композитор Рахманинов» 12 дней до Ильичевска, стартовали 12.09. Повторили путешествие в обратную сторону, но в комфортных условиях - это типовой возврат для всех наших тех трех загранплаваний (Возможно только для таких судов. 3-4 часа, и вместо катамаранов - несколько упаковок с габаритами, позволяющими безпроблемно передвигаться не то, что на судах, но и на самолетах).

Я вернулся самолетом, спасибо А.Бакову – помог.

Юрий Самарин.

Мессинский пролив проходили, если помните, ночью, и в Тирренское море вышли тоже ночью, когда вокруг сказочно красиво. Города слева и справа светящимися щупальцами взбираются на темные гористые возвышенности. Потом слева осталась только Сицилия.

Пришло время нашей вахты. Когда все вокруг спокойно, один из вахтенных полвахты (2 часа) мог вздремнуть под крылом палатки. Рулевой поднимал его в случае перемены ветра – поднастроить паруса, или в случае какой-либо другой необходимости. В начале вахты в этот раз отдыхал я. Валера, отрулив два часа, растолкал меня, сообщил текущий курс, и завалился на мое место. Ветерок свеженький, кат бежит хорошо. Протирая глаза, сверяю курс по светящемуся циферблату, наконец, оглядываюсь по сторонам.

Ищу огонек второго катамарана. Опа! Нет огонька.

Привстаю, внимательно осматриваю дугу горизонта впереди по курсу, потом позади. Слева только темная громада Сицилии. Толкаю Валеру: «Где соседи?»

Бурчит что-то нечленораздельное, отмахивается, вставать не хочет. Нет, так дело не пойдет! Начинаю тормошить Валеру активнее. Поскольку в руках румпель, возможно, ногами. Не помню. Просыпаются Толики, паруса сбрасываем, устраиваем форменный допрос.

«Скажи, хотя бы, где видел последний раз – впереди, или сзади?!!»

«Вроде, впереди… А может, и позади…»

Не добившись точного ответа, не знаем что делать – идти догонять, или ждать на месте.

В итоге идем к берегу, ночуем на пляже. Решение оказывается правильным. Когда на катамаране Самарина потеряли нас из виду, там тоже решили идти по кратчайшему расстоянию к ближайшему берегу, и ждать там. Наутро, с рассветом, обнаружили друг друга в прямой видимости. Неприятное происшествие закончилось благополучно, но осадочек остался.

С утра вышли в море и встали. Зеркало, практически. Немного пожгли драгоценный бензин, в надежде, что подует. Не подуло. Зато в поле зрения появилось два неуклюжих рыболовецких кораблика. Как по-итальянски «буксир»? Мы решили, что «буксиро». Видимо, решили правильно, поскольку один из кораблей замедлил ход, и начал готовить буксирный конец.

- Вулканьо? –спросил он.

- Вулканьо. – сказали мы, не зная, что это такое, но надеясь, что в ту сторону, куда надо.

Если на яхте у грека швартов был очень толстый, то при виде этого кончика мы закричали от ужаса, замахали руками, и передали на буксир свою веревочку. Итальянец покрутил ее в руках, поморщился, потом где-то закрепил. Дождавшись, пока второй катамаран закрепит свой буксир, дал ход.

Это только казалось, что рыбаки ползут медленно. Мы похватались, кто за что успел, присели, прижали уши, и стали ждать, когда это кончится. Катамараны никогда еще не перемещались с такой скоростью. Нам просто повезло, что не вырвало переднюю балку, за которую закрепили буксировочный конец.

Через некоторое время, возле гряды островов, вершина одного из которых курилась, рыбак сбросил ход, махнул в сторону этой вершины рукой, важно сказал: «Вулканьо!», и отцепил буксирный.

«Боно» и «Грацио» к этому времени мы уже выучили, хором сказали «Грацио», он помахал рукой, и ушел вправо.

На моторах мы прошли между островами сквозь гряду камней, как пальцы, торчащих из воды, и встали в миле от берега, в ожидании ветра.

Начало вечереть. В течение нескольких часов Самарин крепился, не поддаваясь на уговоры, и не соглашаясь вернуться к острову.

Помню, как Курочкин в отчаянии сказал:

- Юра, я с детства мечтал забраться на вершину вулкана!..

Но и это не подействовало. Только явное нежелание ветра дуть вынудило Самарина махнуть рукой, и сжалиться над желающими свежих впечатлений участниками перехода.

Сначала зашли в западную бухту, но там, кроме отеля и причалов, не нашли ничего достойного. Вернулись в северную бухту. В ней обнаружили шикарный пляж, на который и выбросились. Вода в бухте местами словно кипит – это проявляется деятельность вулкана. Неподалеку – грязевое озеро, в котором сидят и лежат люди, вокруг бродят женщины с грязевыми масками на лицах. Красота!

У Франко Гитто была давняя мечта – чтобы в бухту острова вошел корабль под красным флагом. Таким образом, его мечта сбылась.

С утра, очень рано, по пляжу бродит молодой человек с огромным черным мешком и пикой – собирает мусор. На пляже очень чисто.

Познакомились со студентами из Рима. Они работают в киоске неподалеку – грузят на яхту кое-какие продукты, и торгуют на островах, где все дороже. Пообщались с капитаном, он пригласил в гости на лодку. Радар прорисовывает береговую линию и суда, стоящие на рейде. GPS указывает местоположение, с точностью до длины корпуса. Для нас это совершеннейшая фантастика.

Немного позже познакомились с поляком, неплохо говорящим по-русски, и на полном серьезе обсуждали совместное предприятие по производству яхт в России, с дальнейшей поставкой в Польшу. Вечером он возил Самарина и Курочкина на местную дискотеку.

Надо полагать, там они уже обсуждали детали организации СП, поскольку вернулись под утро совершенно никакущие.



Много позже я узнал, что Сардиния, в своей южной оконечности, славится песчаными пляжами. Пляж, на котором мы оказались, действительно был великолепен. Здесь познакомились с автомехаником из Турина, и его дочкой. Они приехали на остров вместе со своим автомобилем на пароме. Дочку зовут Хелена Проди. Ей тогда было 17. Я взял у нее адрес, с целью изучения английского при помощи переписки, но потом благополучно потерял его. Немного покатали наших новых знакомых, и еще нескольких местных отдыхающих на одном катамаране.

Очень длинный переход до Барселоны. У себя на катамаране мы совсем затюкали Валеру, и он перебрался от нас на «Калининец». Так и шли дальше оставшиеся несколько дней – нас трое, там – пятеро. Периодически троллили, но ничего не ловилось. На соседнем катамаране похвастались, что вытащили какую-то рыбку, и съели ее. В тот момент нас очень обидело, что не поделились. Как ни уговаривали Самарина заскочить на Болеарские острова, - не вышло. Мы видели их только на горизонте.

Два дня стояла смурная погода, приходили шквалы с разных сторон, мы честно ставили трисель и штормовой стаксель, но попугало, и прошло стороной.

Небольшое неприятное происшествие случилось, к счастью, практически, в штиль. Заметили, что кат как-то странно накренился, и палуба с одного борта практически в воде. Метнулись на корму – высох, разошелся на солнце и лопнул шланг, идущий от одного из баллонов к гребенке, предназначенной для уравновешивания давления в баллонах одного поплавка. Самое простое – обрезать, и присоединить обратно. Так и делаем, но трубка легко расходится вновь. Еще раз – результат аналогичный. И еще. И еще.

Потом, когда запас шланга практически был исчерпан, догадались обмотать по месту среза изолентой. Это помогло. Второй катамаран во время ремонта и подкачки баллонов крутился рядом, готовясь, в случае чего, прийти на помощь.

Барселону ночью видно было уже практически за сутки.




Заход в порт очень длинный. Кишмя кишит крупными рыбинами.

Проходим до конца, и встаем напротив марины прямо к бетонной набережной, рядом с огромным деревянным кораблем, стилизованным под испанский галеон. Немного позже выясняем, что корабль построен для съемок фильма (или сериала) «Пираты», по нему реально лупили из пушек во время съемок, а сейчас он стоит у набережной, и вход на него платный. Имя корабля «Нептуно».

Много гуляем по городу. Любуемся собором Гауди. Поражает дорога вдоль моря, с виадуками пешеходных переходов. Специально сходил, потрогал покрытие. У нас до сих пор таких дорог нет.

С собой возил десять виниловых дисков Пола Маккартни «Back in USSR». Говорили, что они высоко ценятся на западе, поскольку сэр не разрешил выпуск этого альбома нигде, кроме Союза. У нас они продавались в уцененном отделе по 40 копеек, да и до сих пор у многих пылятся дома. У меня, по крайней мере, стоит где-то. В поисках магазина пластинок обошел все близлежащие улицы. Везде уже CD. Когда вконец отчаялся, обнаружил нужный магазинчик совсем неподалеку от набережной.

Сбрякал звоночек на входе. Вежливый молодой человек, с конским хвостом на затылке, внимательно проверил диски, назвал цену. Цена была приличная, но я деньги не взял, попросил взамен своих - два диска группы «Doors». Думаю, для него это была удачная сделка. Собственно, я тоже ушел не обиженным.

Вечером видим небольшой катамаран под французским флагом, неуверенно заходящий в порт. Это был всего второй катамаран, замеченный нами за весь переход, поэтому мы очень обрадовались, замахали руками, и катамаран встал рядом с нами. На нем путешествовала молодая пара французов. Они потом показывали нам свой фотоальбом – как они строили кат у себя во дворе, как везли до реки, и как потом по каналам вышли в море.

Сидели у французов в гостях. Мы пили (тогда еще хорошую) свою пшеничную, и пробовали испанский мускат. Они пили испанский мускат, и пробовали водку. Мускат нам нравился. Сомневаюсь, что водка нравилась французам. Появился Самарин в сопровождении советского консула (а может, кого-то из консульства). Представительный мужчина в костюме и при галстуке – с виду, грузин – свободно пообщался с нашими новыми знакомыми по-французски, немного выпил муската, немного – водки, и уехал. Француженка удивленно говорит:

- Он очень хорошо говорит на французском!

Мы, естественно, возгордились.

- Это грузин! Знаете, какие у нас в стране грузины умные! Шеварднадзе знаете?

- Нет.

- Ну, неважно. Шеварднадзе тоже грузин. О-очень умный человек…

К Курочкину прилетела жена – Татьяна. Привезла, в том числе, деньги от спонсоров.

В Барселоне нас обокрали два раза. В первый раз ночью возле причальной стенки. Пропал мой фотоаппарат, и дипломат Самарина со всеми документами и паспортами, и спонсорскими деньгами. Он просто лежал в палатке рядом со входом. Дипломат с документами нашли на набережной, в мусорном баке. Денег в нем, естественно, уже не было. Вторую ночь мы решили провести на пляже, неподалеку от порта. Пропал еще один фотоаппарат, а у Валеры из-под головы пытались вытащить арендованную, за бешеные деньги, кинокамеру. Ночью пришлось отойти от берега, и встать на якорях.

На пляже многие женщины загорают топлесс. Для нас это очень необычно. Курочкин, пытаясь прятаться за меня (это невозможно до сих пор), украдкой фотографирует. Татьяна, идущая рядом, фыркает, и говорит, что тоже может снять лифчик, если он хочет. Курочкин ничего не отвечает – все написано на его лице.





Самарин, тем временем, договаривается по обратной дороге. Возвращаться предстоит на контейнеровозе «Композитор Рахманинов». Даже не сняв мачты, грузимся прямо на палубу, с тем, чтобы в дороге, не торопясь, все разобрать и упаковать. Кадр с подъемом взят из другого перехода – 1989г., когда погрузка происходила в Греции, в городе Финикунда.

Размещают нас в спортзале, в глубине судна. Помещение не имеет иллюминаторов, и, когда лежишь, кажется, что контейнеровоз непрерывно завинчивается в какую-то трубу. Кормят на убой. Все вкусно. Играем в дартс.

За время пути прозвучало два объявления для экипажа и пассажиров, с предложением подняться на верхнюю палубу, и взглянуть: один раз - на два смерча, слева по курсу, второй раз – на стаю китов, запускающих фонтаны. Смерчи видно было хорошо. Китов – не очень; далеко они были.

В Италии с контейнеровоза на берег на шлюпке вынужденно отправили женщину-врача. Немного штормило, и она так и не смогла привыкнуть к качке.

По Стамбулу побродили еще раз. От порта и в порт ехали в наземном метро. Советские двадцатчики и трояки с успехом заменили в турникетах местные монетки.

Помощника капитана по партийной работе на корабле никто, по понятным причинам, не любил. Он купил оба движка – «Ветерок-8М».

До недавнего времени я был уверен, что пришли в Николаев. Самарин тут в одной из сносок написал – Ильичевск. Экипаж очень боялся таможни, поэтому свои баулы с турецкими шмотками они распределили среди нас. Но по прибытию не было вообще никакой таможни. И даже паспорта не проверяли. Страна была потрясена недавними событиями, и ждала дальнейших перемен.





16/09/2009