Не буду писать,что все это началось с 1917 года.
Не буду писать, сколько раз я предлагал своим ребятам отправиться в далекое плавание, и сколько было попыток.
Но пришел 2017 год и... началось.
У меня не было команды для участия в Чемпионате МАРИНС в Казахстане. Я позвонил одному товарищу, рассказал о такой проблеме. И он мне говорит, – мол, появились знакомые девушки из Харькова и Днепропетровска, которые любят путешествовать. Ходили на байдарках по Карелии, и им будет это интересно. Конечно, я обрадовался, но смущало, что это девушки. Как они воспримут таскание 700 кг монстра, работу с веревками в ветер, в дождь? Но выбора нет, и я согласился. Интуиция подсказывала: все будет отлично. Тем более согласились участвовать еще двое парней, мой друг Евгений Ляшко и новый товарищ, Леонид Фалько из Луганска. А чуть позже свое желание поучаствовать в гонках изъявил Ирек Гильмизянов, яхтсмен из Питера. Связался с этими девушками, объяснил им ситуацию и они согласились!
Мы с Евгением приехали с катамараном за три дня до гонок, чтобы успеть собрать катамаран. Остальные добирались своими путями. Девушки летели из Украины самолетами, Леонид добирался рейсовыми автобусами.
Первый день мы с Женей собирали катамаран. Процесс долгий, слишком много деталей. На второй день ближе к вечеру подъехал Леонид. Вечером должны прилететь и девушки. Весть об этом уже облетела чуть не весь лагерь. Благо, все были заняты своим лодками, лагерем, своими делами, поэтому было все спокойно. Вдруг вечером звонок – приземляемся через полчаса. И тут началось! Молодые парни с других команд поймали две машины такси и умчались их встречать.
Через два часа возвращаются на трех машинах такси. И вот из одной выходят четыре девушки. Мой шок не подается описанию. Такие молодые, красивые, в таких модных красивых платьях, такие ярко накрашенные губы, брови, ресницы. А ноготочки! Длинные и раскрашенные... Супер модели!
Я смотрел на них, потом на груду частей будущего катамарана. Чувствовал, что попадаю в очередную авантюру. Пока отходил от увиденного, парни утащили девушек и стали им устанавливать палатки, помогать разобраться.
Ночь прошла ужасно, вокруг палаток девушек собралась огромная толпа парней, зазвенели гитары и загорланили песни.
Рано утром проснулся с тяжелой головой от недосыпа. Взглянул на свой катамаран – опять собирать его одному. Как слышу в палатках у девушек движение. Выходят ...все в рабочей одежде, с рабочими рукавицами и с вопросом: «Что делать?»
Словно совсем другие! Они таскали трубы, натягивали палубу, вязали веревки, ломали себе ногти и оставались веселыми, задорными и активными. И мы за день собрали катамаран!
В этот день я понял, какие уникальные в нашей команде девушки.
Они настоящие авантюристки, непоседы. Стоит только одной подать идею, как сразу все подключаются и то плывут на байдарках по озерам Карелии, то пешком по Камчатке, то в Турции взбираются на Арарат.
Среди них только Анна Берри имеет семью. У нее прекрасный муж, двое прекрасных детей. И Анна умудряется поддерживать счастливый семейный очаг и путешествовать. Она была своего рода лидером этой команды. Ее подруга по всем приключениям Алина Алтанец тоже умудрялась совмещать свою работу и путешествия. Да и Яна и Марина были такие же.
Оказалось, у нас с Анной много общего. Мы оба прочитали все книги Жюль Верна и оба мечтаем о дальних плаваниях. И у нас обоих одновременно возникла идея: – Давайте, сделаем это! Я ожидал, что будут раздумья, будут причины, что это невозможно. А тут сразу: «Когда идем?»
Мечта становилась явью.
Признаюсь еще, к сожалению, моя беда – я не руководитель взрослых групп, я могу подать идею, разработать план, организовать, но не могу требовать, приказывать, указывать. Я просто мог сказать, – надо бы сделать так. И когда понимал, что я прав, а ко мне не прислушиваются, во мне затаивалась обида, я замыкался. Так уж это все шло с детства.
конечно, за свою жизнь я возмужал, приобрел опыт, научился драться, спорить, отстаивать свою точку зрения и даже иногда повышать голос и даже жестко, но только если знаю точно, что и как делать. Но... (опять «но») иногда давал осечку, проявлял слабость и неуверенность.
2018 год все изменил.
Подготовка началась с того момента, когда еще на катамаране во время гонок на Каспии возник вопрос: «Когда идем?»
Признаюсь, я был счастлив: появились единомышленники, которым это интересно, и они пойдут в плавание, появилась настоящая команда, и каждый из команды активно взялся за дело. Обычно я тянул всю организацию своих походов. А здесь взялись все!
Когда Анна взяла на себя большую часть работы с людьми, с души свалился огромный психологический камень. У нас не было руководителя! Но был свой Данко – это Анна. Она с такой огромной энергией взялась за организацию, что передавала ее всем. Хотя мы и сами горели, все были воодушевлены этой целью. Никто не приказывал, никто не требовал. Мы все понимали – кроме нас никто не сделает работу за нас. Каждый стремился внести свою лепту. Понимаю, то, что я написал, кажется фантазией, сказкой. Но это было в действительности – у нас не было Командира. Решали вместе. Конечно, мои опыт и знания принимались во внимание и были как основа для подготовки.
Цель была – выйти в Атлантику, добраться до Канар.
Прикидочные расчеты показали, что продолжительность плавания будет не менее трех месяцев. Ни у кого нет таких отпусков, никого не отпустят на такой срок с работы. Поэтому решили сделать плавание состоящим из нескольких этапов. Продолжительность каждого этапа позволяла решить этот вопрос.
И все же основной костяк в подготовке составили я, Анна, Алина и Евгений Ляшко.
Я взял на себя составления сетевого графика подготовки, списки материалов, снаряжения, оборудования, подготовку к плаванию «Удачи» и составление сметы. А также связь с Федерацией спортивного туризма Украины.
Анна взялась за логистику и финансы: разработка маршрута, графика, поиск спонсоров, подготовка писем.
Алина взялась за поиск экипажей на этапы.
Кроме основной своей задачи, все мы, конечно, брались за любой текущий вопрос. Мы радовались этому приключению как дети и в то же время оставались опытными взрослыми, понимая, насколько задуманное серьезно. Мы жили в разных местах: я в Луганске, Анна в Лондоне, Алина в Харькове, Евгений в Старобельске. Связь поддерживалась только через интернет.
Сразу после приезда с регаты я взялся за разработку всех списков. Это заняло немного времени, потому что еще с 2007 года я готовился к такому плаванию. Написал презентации для будущих меценатов, спонсоров и для ФСТУ. Презентации для спонсоров отправил Анне, для ФСТУ отправил вице президенту ФСТУ Надежде Сычевой. Надежда Павловна всегда помогала нам. И сейчас сразу пришел ответ. Федерация горячо заинтересовалась нашим проектом и готова содействовать по мере своих возможностей.
Честно признаться, Надежда Павловна «болела» и переживала за нас, но кроме писем, ФСТУ ничем не могла нам помочь в подготовке и проведении экспедиции. Но зато ФСТУ стала для нас мощной психологическая «крыша», которая добавляла нам уверенность.
Спонсоры не появлялись. Видно, презентация слаба. Остаются только свои силы, свои возможности. И в результате всё, что мы по-настоящему хотели, мы и получили!
Спонсоров нет, но очень помогли оставшиеся дружеские связи. Так как я хоть официально гражданин Украины, но живу в Луганске и по определенным причинам не мог пройти ТО судна, автоматически по новому закону судно удалили из Реестра ГИМСа Украины. И теперь нам нужна заново регистрация. Звоню своему товарищу в ГИМС Украины, объясняю ситуацию. А он в ответ – мол, новый закон не позволяет регистрацию без демонстрации судна. Но через некоторое время присылает пакет через знакомых. А в нем судовой билет. Билет настоящий по форме, но ... в Регистре судно не зарегистрировано. Для пограничников и таможни пройдет, а вот инспектору ГИМСа нельзя появляться на глаза. Но нас это не страшит: в море ГИМСа нет.
Девушки отлично поработали, и в течение месяца у нас появились: маршрут, график и, самое важное, появились участники. Появились первые взносы, и мы сразу начали приобретать необходимое.
Сообщаю, что надо мотор. Через некоторое время Анна пишет – нашла... во Владивостоке. Посмотрели по описанию – подходит! Через час Анна пишет, – связалась с продавцом, совершаем сделку.
Через месяц в ноябре пришел мотор. Ямаха 8 2000 г. выпуска, двухцилиндровый, с длинной ногой. На вид нормальный, вот только ручка газа сломана. Надо бы проверить его, но я живу в многоквартирном доме. Затаскиваю в ванну, устанавливаю на импровизированной стойке, набираю воды. Завожу, ожидая грохот. Мотор завелся сразу и на холостых работал очень тихо. Поработал с минуту. Этого было достаточно, чтобы порадоваться, что мотор рабочий и огорчиться, что не было контрольной струи охлаждения. Вытащил мотор в комнату и стал его разбирать, попутно фотографируя, чтобы потом собрать. Честно признаюсь – никогда не разбирал лодочные моторы и даже не знаю их устройства. Так что это разборка была очень авантюрная. Не успел начать разбирать, как в квартиру звонок, открываю, сосед сверху, – у тебя ничего не горит? Дым странный появился.Никто не услышал, как работает мотор, а выхлопной газ почувствовали! Мотор работал тихо и без вибрации. Разобрал, там оказывается все трубки, по которым бежала вода, засорены солью. Почистил все отверстия, каналы по возможности. Вырезал новые прокладки и… неожиданно для себя быстро собрал.
Далее нахожу в инете солнечные батареи. Пишу Анне. Она в ответ – заказываю. Далее Анна пишет – нам нужен спасплот. У меня не было в списке спасплота, но раз есть возможность приобрести, почему бы и нет. Анна нашла б/у спасплот десятиместный и после коротких раздумий приобрели. Но теперь плоту нужны ТО и проверка. Анна нашла в Одессе фирму, занимающаяся спасплотами; отсылаем плот к ним.
Так по списку и без списка стали появляться оборудование и снаряжение.
|
Волновался больше за катамаран, чем за себя. Ведь строил его не на заводе по проекту, а по своим возможностям. |
Я вплотную занимался подготовкой катамарана. Хороший товарищ, тоже турист-парусник, Суслов Сергей Петрович, владелец механического цеха, предоставил мне место для работы с катамараном у себя в цеху.
Предполагая, что участников будет по 6 человек на каждом этапе, я решил увеличить площадь в «кокпите», где будет находиться большая часть экипажа. Для этого сдвинул мачту вперед на 60 см. Пришлось переделывать пирамиду А она была основой каюты, силовым элементом катамарана, на пирамиде крепилась мачта. Пришлось заново сделать раму каюты, переплести много тросов. Далее сделал камбуз, кормовой и топовый огни, антенну УКВ.
Анна пишет – нужен АИС. Я влезаю в инет, изучаю этот вопрос и соглашаюсь. Вскоре Анна заказывает АИС по инету, и уже в марте у нас появился АИС, прислали и спасплот после сертификации.
Все заказы сразу шли ко мне в Луганск, кроме спасплота. Спасплот после проверки отправили в Старобельск к Евгению.
С появлением АИС он подключился к делу. Анна разузнала, как регистрируется АИС и вместе с Женей они взялись за это дело. От моего имени писали заявления, заполняли бланки, отсылали по инстанциям. Женя оплачивал все расходы. И вскоре пришел документ с номером MMSI и разрешением пользоваться судовой радиостанцией. Всё! Мы во всемирной системе.
Заказали судовые печати. Мы все больше и больше чувствовали себя экипажем настоящего морского судна.
Определились с местом старта – это город Очаков. Женя связался с местным агентом, который за 500 долларов согласился все оформить – нас без проблем выпустят.
Возник вопрос: но как из Луганска перевезти катамаран и весь груз в Очаков? Все мосты взорваны, дороги заблокированы. Автоперевозки из Луганска напрямую в Украину невозможны. Только в объезд через Россию. Так и порешили.
Пришла весна. В апреле перевозим катамаран и все оборудование из Луганска в Цимлянск. Перевезти через два пограничных КПП непросто, поэтому с помощью Луганской Федерации делаем документы на катамараны, письма в Госбезопасность ЛНР с просьбой разрешить пропустить, так как участвуем в парусной регате в РФ.
Перевозим два катамарана, мой и Сергея Суслова на его машине. Обычно перед КПП большие очереди. Можно простоять десятки часов и даже сутки. Когда мы подъехали и встали в очередь, поняли, что стоять нам долго, очень долго. Я взял письмо и пошел на луганский КПП, чтобы уточнить, пропустят нас или нет – чтобы зря не стоять. Как только офицер прочитал письмо, так сразу: – проезжайте. Даже без очереди. На российском КПП заставили нас разгружаться и провели осмотр. Процедура была вынужденная, мы понимали и безропотно выполняли указания.
Приехали в Цимлянск. Сразу заказал новую палубу. Промыл мотор – поставил в бочку с водой, засыпал туда несколько пачек лимонной кислоты и запустил. Мотор проработал минут пять и появилась мощная струя, Удаление солей получилось! Заменил крыльчатку, масла. Мотор готов к работе.
С 1 по 7 мая погонялись на парусной регате. Катамаран бегал нормально.
А дальше – перевозка всего в Старобельск. По логистике просто, но кроме логистики есть еще человеческий фактор. Меня украинские пограничники не пропустят так просто, я же с Луганска. Заранее приготовили документ, что владельцем катамарана является Евгений Ляшко. Он же прописан в Старобельске.
Суслов довез меня с катамараном до г. Каменск-Шахтинский, там на одной стоянке выгрузили катамаран и меня, и Сергей поехал дальше в Луганск. А я остался ждать. На следующий деньприехал Женя со своей машиной из Старобельска, загрузили катамаран и поехали в Миллерово на границу.
Проехали российский КПП по моим документам, благо у меня были декларации с записью о судне. На нейтралке я вышел, а дальше Женя поехал один через украинскую КПП. Долго там он простоял. Его заставили полностью разгрузить машину (бортовую газель), провели досмотр, потом вроде дали разрешение. Женя один опять загрузил все вещи общим весом около 700 кг и выехал с территории КПП. В это время я находился «на нуле» и в напряжении и с беспокойством наблюдал. Как только Женя уехал, выдохнул и только тут заметил, что уже стемнело, машин нет, людей нет. Одни погранцы. Как добраться домой в Луганск? Это КПП находится в двадцати км от ближайшего населенного пункта. До трассы, по которой есть движение и можно поймать попутку, как минимум, идти всю ночь. Я вновь в напряжении. Пока проходил опять КПП, со стороны украинского КПП подъехал минивен. Они оформились, выехали с территории и остановились на стоянке. Я спрашиваю у пограничника, – мол куда едет эта машина. Ответ – в Луганск. Я быстро подбегаю к минивэну, а там водитель уже завел мотор и собрался трогать. Кричу ему – возьмите меня! Видно вид меня был такой упросительный, что водитель заглушил мотор и стал кому-то звонить. Через пару минут – садись. Вот это повезло. Ехали всю ночь. Я хоть поспал.
Днем я уже был дома. Женя тоже успешно доехал до своего склада и разгрузился. Что ж, очередной этап прошел тяжело, но благополучно.
Теперь центр подготовки перешел в Старобельск. Сюда уже пересылались, свозились оборудование, снаряжение, продукты.
Вскоре и я перебрался в Старобельск и занялся изготовлением каюты, транца для мотора, креплений для оборудования. Работы было много, а я один. А так часто были необходимы еще одни руки. Возможно, из-за этого была низкая производительность. Фалько обещал приехать помочь. До старта оставался месяц, еще было время помочь не просто мне, а нашему делу. Но увы, он приехал, вырезал из фанеры «очко» для гальюна и уехалоформлять евровизу. Это меня напрягло, возникло неприятное чувство обиды. Ведь он был свободен.
Все же к перевозке катамарана к месту старта я успел основное сделать.
Утром 28 июня подъехала Газель. Загрузились и поехали. Курс на Запорожье, там ждут нас двое участников этого этапа. Туда по прямой 440 км, ехать 6-7 часов. Но водитель, во избежание всяких блокпостов, поехал какими-то «тайными тропами», и в Запорожье въехали поздно вечером.
В Запорожье присоединились Вячеслав Тимошин и Александр Авруцкий. А также догрузили рюкзаки девушек, участниц следующего этапа.
Вячеслава я знал, мы с ним часто встречались на наших парусных регатах, а вот Александра я видел в первый раз. Мой одногодок, высокий, мощный мужик, пару раз ходил на парусном катамаране в команде у Славы по водохранилищу.
Загрузились. В кабине у водителя могут поместиться только два пассажира, поэтому я взял свой спальник и устроился в кузове на наших вещах. А ребята решили ехать в кабине, в тесноте, но не в обиде. Выехали в ночь.
Ехали долго, только к утру въехали в Очаков. Пока ехали, я хоть выспался, а ребята намучились. Нашли порт и рядом лодочный кооператив, в котором решили остановиться и собрать катамаран. Администрация кооператива была не против, но потребовала вступить в кооператив и заплатить членский взнос за год. Заплатили, нам показали место, где было удобно собирать судно и поставить палатки.
Я был не один – для меня это было чудом. Слава и Саша сразу принялись собирать катамаран, я только успевал показывать что, куда и как.
Неожиданно приехала Алина. Приехала нам помочь в сборке и … привезла с собой видеооператора и журналистку с какой то украинской телепрограммы.
Приехал четвертый участник, Юрий Долгополов. И приехал не один, а с друзьями, которые тоже начали нам помогать. Юра никогда не ходил под парусом, просто его привлекло объявление в инете, и он решил попробовать и такой вид отдыха. Но было видно, что такого начала он не ожидал.
Соседом в кооперативе был пожилой мужчина, который оказался не только лодочником, но и радиолюбителем. Узнал, что у нас на борту будет радиолюбительский КВ трансивер, принес нам свои антенну, фидер, согласующее устройство.
Вокруг нас была какая-то удивительная аура. Но у меня был какой-то мандраж:воспринимал все как свои детские игры, а вокруг меня взрослые, серьезные люди, которые приехали и работают из-за меня, И это как-то давило.
Когда я собираю лодку сам, я знаю что все сделано так, как планировал. А сейчас я не столько собирал, сколько бегал от одного до другого, показывал, объяснял. Сборка перешла в длительный процесс. И все же за три дня собрали лодку, закрепили оборудование: навигационные огни, мотор, камбуз, солнечную панель. Сделали электрификацию, смонтировал блок управления электросетей, подключили АИС.
На четвертый день загрузились продуктами, водой (которую местные лодочники привезли с какого-то родника), бензином, газом.
2 июля мы стартанули. Нас провожали Алина, журналисты и местный лодочник-радиолюбитель Николай.
Разделились на вахты по парам. Я с Юрой, Слава с Сашей. Шли с переменным успехом, в основном в слабый ветер.
Слава и Юра заболели морской болезнью. Пока они лежат в каюте, стоим на вахте с Сашей. И здесь Саша рассказал, что он родился и вырос в КомиАССР. Потом после армии переехал в Запорожье и здесь живет постоянно. И воспринимает себя как проукраинец, как казак запорожский. Активно участвовал в избирательной компании. А с 2014 года он с оружием дежурил на блок постах, которые они сами сооружали на въездах в город.
Мне, как жителю Луганска, было досадно это слышать. Я понимал, что все участники, кроме меня, Леонида и Глеба с Питера, были патриотами своей Украины. Ситуация очень напряженная. Но у нас одна цель, и мы в одной лодке. Это понимали все и как-то без всяких договоренностей мы не стали разговаривать на определенные темы. На палубе был мир. Только в предпоследнем этапе произошел срыв.
Хотя Слава с Сашей часто спорили, кого лучше избрать президентом. Но дальше разговор не шел.
Возникла еще одна проблема: Юра не вошел в коллектив. Он практически с нами не общался. Брался за любое дело, стоял на вахте, работал с парусами, но только тогда, когда его звали. А так он все время проводил, лежа в каюте со смартфоном. Практически ни с кем из нас не общался. Саша со Славой восприняли это негативно, обозвали его пассажиром. И только перед подходом к Стамбулу прояснилась ситуация. Завели разговор о том, в каком месте будем оформлять приход, искать агента. И тут Юра с удивлением спросил: – у вас что, нет договоренностей с турецкой стороной? Оказалось, что он воспринял это наше плавание как туристический коммерческий круиз с небольшим приключением в виде испытать себя матросом. Он возмутился и потребовал, чтобы его свезли на берег. И возникла ссора. Я понимал Юру – он ошибся, я понимал Славу с Сашей – из-за Юры надо будет заходить в Стамбул. Ссора могла перерасти в драку. Я стоял между ними, пытаясь погасить огонь. Что то получилось. Пыл погас, кипело только внутри каждого. Ведь изначально мы не хотели останавливаться в Турции и тем более в Стамбуле. И в этой ситуации были вынуждены зайти в Стамбул. И кроме этого, у нас лопнуло ухо крепления ноги пирамиды к пиллерсу.
Зашли в какую-то лодочную стоянку. Там сняли мачту. Переночевали, а утром появились полицейские и потребовали идти оформляться, как положено. Мы и сами знали. В Стамбуле мы не нашли возможность оформиться без агента, слишком далеко друг от друга находятся службы и добираться до них тоже не просто. Вышли на одного агента, он запросил 500 евро, договорились за 300, но он поставил условие, что мы переночуем в Атакей марине.
Мы зашли в Атакей марину. Переночевали и заплатили 80 евро. Ребята нашли мастерскую, где турок согласился заварить нашу деталь. Когда они спросили у него, – сколько мы должны, он ответил,- вы же украинцы, мы вас поддерживаем и ничего не надо. Да, политика и здесь напоминает. Понимая меня, ребята мне это рассказали без полит. акцента – а мол, халява.
На следующий день подошли к таможне, подошел агент и в течение часа оформил нам приход. Теперь Юра может спокойно улететь домой. Я с ним попрощался. Ребята игнорировали.
Юра ушел, а мы пошли искать место, где можно поставить мачту. Опять зашли в лодочную стоянку. Договорились переночевать за 30 евро. Уже поздно вечером, когда на стоянке остался один сторож, решили вытащить на берег катамаран и поставить мачту, но случилось ужасное.
Слава сел за мотор, я готовил веревки для подъема. Слава запускает мотор, включает скорость и вдруг резко дает газ. Катамаран резко рванул вперед, да так что я упал на палубу, а Слава на мотор. А впереди по курсу стоит огромный двухпалубный катер. Кричу: сворачивай! Слава пытается, что-то сделать, но мы врезаемся в борт катера, нос баллона как-то самортизировал, но все же стрингер задел борт. Послышался удар. Мы отошли от катера и потихоньку пошли к берегу. На палубу катера выскочил сонный охранник, посмотрел на нас и исчез. Сторож стоянки нам сразу: мол, уходите отсюда быстрей. Я спросил, а что будет ему? Ничего, ответил он.
Мы ушли далеко, нашли бухточку, окруженную молом. Внутри не было ни судов, ни людей. Быстро поставили мачту и остались там ночевать.
А утром ребята решили сходить на ту стоянку, узнать последствия нашего удара. Вернулись и рассказывают. Хозяин пришел, посмотрел и пошел с друзьями кофе пить. Место удара ребята с берега не нашли. Или нам со страха вовремя столкновения показалось что вмятина, или сторожа замазали.
Пошли дальше по маршруту. Решили закрыть турецкий транслог в г. Айвалик. Шли без всяких уже приключений.
В Айвалики закрыли транслог, перешли на Лесбос в г. Митилини. Греция. Открыли евровизу, оформили греческий транслог и пошли дальше.
И вот когда проходили южную часть о. Лесбоса попали в сильный шквал. Там себя показал Саша. Со втулки передней ноги пирамиды срезались заклепки и втулка ушла вниз, ноги разъединились По его глазам было видно, что он испугался и не знал что делать, но с другой стороны не паниковал и верил мне. Кричу – ставить шину. Сам рулю, катамаран летит с большой скоростью, прыгает на волнах, хочу быстрей спрятаться за мыс. В это время Саша держит эти трубы, Слава заматывает трубки вместо шин. Катамаран кидает, скрипит, брызги летят, а они вяжут. Когда вылезли из каюты, у Саши кисти в крови. Торцы труб как ножницы порезали ему кисти. И в его глазах чувствуется страх, только во время этой борьбы он забыл про страх, а сейчас страх вернулся. Не было восторга, что устранили аварию. Вместо восторга появилось чувства опасности и неуверенности в надежности конструкции. В его глазах было видно, как уменьшалось его уважение ко мне.
Залетели за мыс. Здесь ветра не было, и мы спокойно вышли на берег. Там наложили более надежную шину из досок, трубок. Полечили и кисти Саши.
А дальше до самых Афин шли уже без всякого восторга, а только с мыслями, чтобы быстрее это все закончилось и уехать домой.
В Афинах, когда встретились с участниками второго этапа, решили перегнать катамаран в более тихое место, чтобы восстановить втулку в ноге пирамиды. Нашли узкую бухточку, в которую помещалась только наша Удача. Теперь надо как-то сделать устройство для опускания мачты и подъема. И Саша с самым наглым видом подошел к ближайшему забору и … отодрал оттуда доску. Я даже не успел открыть рот. Из дома за этим забором показался мужичок. Саша, что то ему сказал, показал. Мужик махнул рукой. Возможно побоялся Сашу – здоровый мужик. Было как=то стыдно и противно. Но с другой стороны, надо быстро сделать ремонт. Восстановили втулку, закрепили на болты. Саша вернул доску на место. Мужик улыбнулся. Мы его угостили какой то вкусняшкой. И стали готовиться к плаванию. Слава с Сашей поехали в аэропорт, а мы с новой командой отправились на следующий этап.
На борт вступили Анна Берри, Алина Алтанец, Яна Семич, Катерина Кравченко и Леонид Фалько.
Девушки, конечно, сразу внесли своими энергией и веселыми эмоциями какую-то положительную ауру. И большую активность проявили на камбузе. Если мы на 1-м этапе ели два раза в день кашу, то сейчас ели один раз... но весь день. Они готовили каши, супы, борщи, блины, пирожки, салаты и даже на одном острове нарвали плоды кактусов. Оказалось, вкус похож на вкус малины, очень вкусные. Единственно, кожура покрыта мелкими колючками. Колючки настолько малы и бесцветные, что их плохо видно. И очень эти колючки болючие, Алина плакала, когда из ее пальцев вытаскивали эти колючки.
Леонид с собой взял много рыболовных снастей – очень хотел поймать тунца. И большую часть плавания проводил за ловлей. Но увы, так и не поймал ни одной рыбешки.
За Леонидом водилась одна неприятная и неисправимая черта. Он беззаботно и бесконтрольно бросал свои вещи где попало. И однажды кинулся – у него пропал паспорт. Перерыл все свои вещи, общественные сумки, каюту. Нет паспорта. Настроение в команде упало.
Когда подошли к берегу, девушки решили прогуляться по городку, купить продуктов, вынести пакеты с мусором. И вот когда мусор стали упаковывать, в одном из пакетов обнаружился паспорт Леонида. Как он туда попал – «науке неизвестно». Конечно, настроение поднялось, все были рады, но, к сожалению, этот урок Леонид не усвоил. Потери продолжались. И был случай, когда из-за этого жизнь Леонида оказалась на волоске.
Плавание продолжалось. Девушки поддерживали настроение на палубе, стояли на вахте, готовили поесть, даже устраивали на якорных стоянках на палубе дискотеку. Но это было днем. А на ночь было так интересно наблюдать, как Алина стелила белую простынь, разглаживала тщательно и аккуратно заправляла за коврики. Потом девушки устраивались спать, и к ним пристраивался Леонид. Обычно ночные вахты стоял в хорошую погоду я один, а в неприятную уже просил помощи. И помогали девушки.
Когда шли через Коринфский залив, там постоянно дул сильный встречный ветер. Невысокие, но крутые волны сбивали с курса. Отстаиваться не было времени, сроки поджимали. Поэтому пошли под мотором. И вечером, когда все ложились спать, я оставался один на корме. Ветер сильный, волны крутые. Катамаран прыгал, мачта крутилась, все скрипело, трещало, а самое ужасное – на каждой волне выскакивал винт мотора из воды и сразу мотор шел вразнос. Зову – кто-нибудь помогите, надо загрузить корму. Первой вылезла Катя, быстро одела штормовой костюм, села рядом, и мотор перестал выскакивать. Алина, Анна тоже предлагали помощь. Но мы вдвоем справлялись.
Три ночи мы с Катей провели на сильном ветру, мокрые от брызг. Катя мерзла, но не уходила. А днем было проще, все были в кормовой части выспавшиеся и отдохнувшие.
Ночные переходы в эти волныдержали меня в напряжении. Боялся, что может упасть мачта, лопнуть какой-нибудь трос, разломаться рама. Но все выдержало. Один я не выдержал – страх и неуверенность остались. А еще напрягло, что во время таких сложных ситуаций рядом никогда не оказывался Леонид.
В г.Санта Мария де Леуки (Италия) сошли с борта Анна и Яна. Анна домой, а Яна дальше путешествовать автостопом по Европе. А вступили на борт Анна Колотницкая и Ирина Семенютина.
Этот третий этап прошел без приключений. Но (опять но) меня не покидали неуверенность и страх за катамаран. Леонид это заметил и начал бравировать, демонстрировать свою смелость на фоне моей неуверенности, страха. Он был на голову выше меня и смотрел на меня сверху вниз, как бы вдавливая меня в палубу.
Когда мы подошли к г. Катания (Сицилия), откуда девушки должны улетать домой, решили подойти к берегу, где должен находится хостел, который они уже заказали. Стали подходить, а вдоль всей линии пляжа стоят буйки. Мы подумали быстро проскочить к берегу высадить девушек и вернутся в море, но стоило нам подойти к буйкам, как отдыхающие на пляже начали, что-то орать, кто то взялся за телефон. И мы поняли, что подходить даже к буйкам грозит неприятностью. Тогда девушки взяли и спрыгнули с борта, поплыли к берегу. Только они вышли на берег, как видим, несется к нам вельбот береговой службы и стал нас отталкивать в море. По рации слышу, нам указывают уйти в море на три мили. Мы ответили, что поняли и уходим. Уходим, а внутри напряжение, ведь вещи девушек на катамаране. Вельбот ушел, а мы свернули, пошли в сторону порта – тамвозле мола, ограждающего порт, не было буев. И мы там стали на якорь. А через некоторое время подошли девушки и забрали свои вещи. Посидели на берегу, попрощались. Они ушли, а на борту остались мы вдвоем с Леонидом. Вдвоем продолжили путь.
И вот, когда мы ушли далеко в море, вдруг Леонид бросает руль и кричит мне в лицо, – я сюда приехал отдыхать, а не эту железяку крутить! И ушел в каюту. Я сел за руль. Мне еще дома друзья Леонида говорили, что он любитель женщин и одиночка по характеру. Он много бродил по горам, каждый год катался на горных лыжах, несколько раз взбирался на Эльбрус, но большей частью одиночкой. Во время нашей первой встречи с Леонидом, я говорил ему, что хочу пойти в кругосветку и он тоже захотел. И решили вот это плавание сделать кругосветным. Я ему рассказал, что для кругосветки нужна очень тщательная и большая подготовка. Леонид ответил, что будет активно участвовать в подготовке. И даже уволился с работы. Он работал хирургом в городской больнице и даже делал мне операцию по правлению пупковой грыжи (делал главврач, а он ассистировал). Возможно, он не понимал, что значит кругосветка, что значит подготовка. Поэтому он пришел на борт с летними костюмами.
И вот девушки ушли и ему стало здесь неинтересно. Я не знал, что делать. Он был сильнее меня и психологически и физически. Вернуться и предложить ему покинуть борт? Но я понимал, что в одиночку не дойду до Испании, где будут ждать участники следующего этапа.
Я замкнулся. Леонид теперь все время находился в каюте. Изредка вылазил, чтобы вскипятить воду и сделать себе чай.
Мы вдвоем шли 23 дня, и это было кошмарное плавание. Обстановка то накалялась, то вроде остывала.
Все эти дни я сидел за рулем до 3-4 часов утра, а там не выдерживал и просил Леонида поменять меня, ибо я уже отключался. Он меняет, но через три –четыре часа меня будит, – всё, нарулился. Я опять за руль и до следующих 3-4 часов утра рулю. Поставить руль на автомат не получалась. Профиль баллонов очень критично относился к изменению центра величины и волнению. Стоит сделать шаг в нос, как катамаран сразу начинает приводиться. Только когда спокойная вода, ровный ветер, и без передвижения по катамарану, можно было отключиться на минут десять. Часто переходил на мотор, так было легче управлять и даже отдыхать.
Я питался раз в два-три дня, когда заходили на какой-нибудь остров, стояли на якоре, в остальное время пил один чай..
Когда заходили на острова, Леонид, ничего не говоря, сразу уходил на берег. Я готовлю кашу на себя и на него, а он, когда приходил, рассказывал мне с издевкой, как он хорошо посидел в местном кафе, поел тунцов. Иногда мне казалось, что я его выкину за борт. Возможно, и у Леонида были такие мысли. Но мы прекрасно понимали, что друг без друга не дойдем до берега. А еще была проблема в том, что у меня не было денег, даже судовой кассы не было. Поэтому просто так я не выходил на берег. Питался кашей, да макаронами.
Заклинил фал стакселя в блочке на мачте. Надо туда лезть. Зашли в бухту попутного острова. Встали на якорь. Берег скалистый. Леонид как обычно молча собрался, переплыл на берег и исчез из видимости. Катамаран стоит на якоре, качаясь на волнении. Фал стакселя надо вытаскивать. Я один. Одел альпинистскую беседку, пристегнулся к запасному фалу на мачте и потянул за второй конец фала себя наверх. Волны качают катамаран, мачта качается из стороны в сторону, немного страшно, но я понимаю – надо делать. Долез, вытащил фал стакселя, спустился на палубу. Я был горд собой – я сделал. Хотя коленки еще дрожали.
А поздно вечером, когда стемнело, вдруг услышал шум камней, всплеск, крик. Темно, ничего не видно. Тут подплывает Леонид. Злой и возмущенный, что из-за меня он чуть не убился на этих скалах. Я не понял, при чем здесь я? Но гордость за исправленный фал не дала испортить мне настроение.
По предварительной договоренности еще при подготовке решили, что оплачивают расходы на этапе участники этого этапа, кроме капитана, т.е. меня. И Леонид с негодованием выделял деньги на бензин. Когда стали заходить в большие города, он несколько раз собирал свои вещи и уходил, не прощаясь. Но потом почему-то возвращался. Я не радовался, когда он уходил и не печалился, когда он возвращался.
Все шторма и плавание описаны в отчете. Когда мы шли от о. Аликаде к о. Устика, попали в грозовой фронт и сильный ветер. В меня все больше вселялся страх. Хоть в такую ситуацию и Леонид начал помогать, но чувство одиночества и страх перед грозой и штормом меня добивали.
Еще больше страсти начали накаляться, когда мы уходили с Сардинии. Стартанули под вечер, не успели пройти и двух миль, как с востока появились грозовые тучи и налетел шквал. Я сразу – идем на берег!
Да, я трус, но идем на берег. Я здесь от страха был непреклонен. Мы свернули к берегу, и уже метров за двадцать к берегу кричу Леониду: – кидай якорь! И он кидает. И кидает прямо под нос левого баллона, а мы, оказывается, летели по мелководью и рога якоря торчали из воды. Я не видел это, но сразу почувствовал, что баллон на что-то напоролся и начал сдуваться. Благо берег был рядом и катамаран выскочил носами на берег. Левый нос обмяк.
А дальше я нашел куст, который крепко сидел в земле. Сделал полиспаст, закрепил к нему грота-фал и потянув полиспаст, приподнял левый корпус. Разрыв был длиной около 20 см.
Зашил нитками разорванный участок, потом наклеил латку с помощью обувного клея и прикатал стеклянной бутылкой с горячей водой. И все это делал при пасмурной погоде. Конечно, когда отремонтировал баллон, накачал его, я почувствовал себя сильным ...на короткое время.
Потому что, когда мы опять вышли в море и опять налетел шквал, рядом были скалы. Я опять стал бояться и стал искать, куда бы спрятаться. Вскоре в скалах увидел какую-то узкую бухточку и свернул туда. Как нам повезло, что не было ветра с моря. Тогда мы оттуда бы не вышли, а там бы и остались. Это был каменный мешок. Мы прошли в глубину, всунулись между скальной стенкой и громадным камнем. Вроде было тихо. Растянули веревками, чтобы не убежал катамаран. Рядом в скале была полка, на которой можно было поспать. Там и устроился Леонид. Я остался на катамаране. А утром задул ветер прямо сверху, вокруг нас образовалась толчея. Катамаран бьется об стенки скал. Мы убрали швартовый и стали выталкивать катамаран из этого места. Толчея волн не выпускает нас.
Леонид разбил ногу об скалу. Матов не слышал, но ненавидящий взгляд испепелял меня. Запустили мотор, и он помог нам выйти из этой ловушки.
Вышли и пошли в вдоль берега. Мандраж, страх и неуверенность овладели полностью мной. Я уже собрался возвращаться назад в г. Кальяри, бросить катамаран уехать домой. Как Леонид…
И тут Леонид прямо мне в лицо кричит, – мне рассказывали, что ты смелый мужик, ты столько прошел , а ты оказываешься трус. Ты трус и своим страхом притягиваешь все эти беды. И в этот момент я осознал, что действительно, я со своим страхом как бы притягиваю эти шторма, грозы. И тогда внутри меня произошел какой-то сдвиг. Я поднял голову, посмотрел в глаза Леониду и приказал – Идем на Ибицу!
Сразу пропал страх, пропала неуверенность. Появился спортивный азарт. И природа ответила, мы в хорошей ветровой обстановке дошли до Аликанте.
Друзьями мы не стали и даже как товарищи не стали. Мы были просто в одной лодке. И хоть он был гад для меня, но я ему очень благодарен за тот момент, когда он накричал на меня. Я перестал бояться, даже стал смотреть в глаза ему. Я пересилил себя. Дальше были и сильные ветра, и туманы, и попытки бунта на корабле. Но я уже гасил командами с открытыми глазами. Я уже был совсем другой.
2 сентября 2018 года мы вошли в залив в Аликанте. Возле пляжа встали на якорь. Леонид сразу ушел, вечером пришел переночевал, утром опять ушел. Так мы провели четыре дня.
За это время мне пришлось менять якорную стоянку. Местные отдыхающие «вежливо попросили» уйти подальше.
В одном месте дно было илистое и якорь не держал. И я совершил подвиг по своим меркам. Никогда не нырял глубже 1,5 м. А тут глубина 4 м. Я нырнул, по якорному концу спустился на дно, взял якорь, прошел с ним пару метров, бросил и всплыл наверх. Отдышался и опять повторил предыдущее. Так за пять заходов я смог добраться до песчаного дна, где якорь взял. Я был поражен: оказывается, ходить по дну на этой глубине было интересно.
Это были ребята из Чернигова,дружная компания. Они не просто знакомы, а работают вместе, вместе ходят на своем паруснике. Лидер у них опытный турист Кириченко Владислав, Шариф Владимир его начальник по работе, Вадим Багмет и Стефания Лепявко. Стефания говорила только по украински.
Я был очень рад им. Ведь с их появлением появляются барьер между мной и Леонидом, больше рабочих рук и деньги в судовой кассе.
Появились продукты, появилась еда, появилась возможность выспаться.
Но приключения не кончились.
Как то вечером на берегу мы разговорились и вдруг мы вместе Леонидом сказали, что как хорошо было при Союзе. И тут как вскочит Стефания, глаза злые и на нас: – Вы негодяи, предатели, ...еще много ужасного мы узнали про себя. А потом, уже плача крикнула, что она нас сдаст СБУ. Она не просто плакала, она была в истерике. Слава увел подальше от нас и долго ее успокаивал. И до самого расставания мы были для нее бандиты.
Вдоль всей Испании пляжи были загорожены буями. Были места, где навальные волны не давали возможности купаться. Здесь буев не было. У нас возникла проблема со швертом, и надо было выброситься на берег, чтобы починить. Вот как раз в таком месте решили выйти на берег. Но меня смущали волны: я понимал, что мы не сможем выйти. Но меня уговорили, мол на берегу много людей, они помогут, а шверт-то нужен работающим.
Выскочили на берег легко, волны закинули нас далеко на берег. Пока мы возились со швертом, Леонид пошел на рыбалку, Стефания – прогуляться по берегу. Справились быстро. Зову команду, прошу отдыхающих помочь нам выйти в море. Последним подбежал Леонид, на бегу закидывая свои снасти в сумку. Подбежал, кинул сумку на баллон. Сразу даю команду толкать.
Проскочили первую волну, вторую. Дальше заработал мотор, только вышли за третью волну, как Леонид кричит: – снасти! Прыгает в воду и плывет к берегу. Я кричу ему: – Назад! Он не слышит или хочет слышать. Даю команду встать на якорь. Якорь взял. Волны помогли Леониду добраться до берега. Он стал собирать свои снасти, ему помогли отдыхающие. Наконец-то схватив сумку, он бросился в море. Первую волну он прошел, а дальше пошла глубина, и он поплыл. На него обрушивается вторая волна, он исчезает, потом появляется и опять гребет. И мы увидели, что его сносит от нас в сторону. Кричим ему бросать сумку или возвращаться на берег, чтобы с другого места стартануть. Он нас не слышит, держит сумку и отчаянно гребет. Мы в стрессе и понимаем, что не можем ему помочь. Наваливается третья волна, он исчезает и еще отчаянней стал грести. Было видно, что уже устал.
Мы стали понемногу дрейфовать. И только он все же успел добраться до катамарана, как обрушилась четвертая волна. Кинул на борт сумку, помогли ему взобраться (затащили) на катамаран. Я не стал ему ничего говорить, подумал, что он сам понял. Но все равно, он не стал с нами общаться, объясняться, а молча полез в свою сумку, а там …было пусто!
Была еще одна ситуация. В Малаге я попросил ребят купить продуктов, т.к. они закончились. К вечеру ребята пришли и говорят, что продуктов не купили, мол денег не хватило. А что вы купили? Да вот. И показывают канистру вина и огромный кусок хамона. Я не стал возмущаться, подумал, что есть еще запасы гречки. Но оказалась интересная вещь. Захотелось пить, глотнул вина и пить не хочется, захотелось есть – сделал пару глотков вина, закусил кусочком хамона и есть не хочется. Так мы прожили две недели.
Остальное все есть в отчете.
Когда пришли в Тарифа и хотели здесь закрыть границу, но нам отказали, сказали, – возвращайтесь в Малагу и там делайте. Возвращаться? Да еще против ветра... уж очень не хотелось. Звоним Анне. Она в течение часа как-то умудрилась разрешить этот вопрос. И нам сразу и быстро поставили печати. Анне разрешила удаленно то, что мы не смогли на месте сделать.
Возник еще один случай. В г. Асила (Марокко) мы стояли в рыбацкой марине, где сплошняком лодки, катера и даже сейнеры. Было очень тесно. Когда надо было уходить отсюда задул встречный ветер и не давал нам выйти. Я с 1990 года уже хожу под парусом. Уже за пять лет изучил характер и повадки своего катамарана. Уже знал больные места. И тут командую всем взяться за весла, так как у мотора заклинило переключатель на ходу «вперед» и даже не было нейтрального положения. Вдруг команда взбунтовалась, мол неправильно я командую, вот пусть Слава пусть поруководит. Было не до перевыборов. Швартовые отдали, катамаран сразу ветром понесло на соседние лодки. Я со злостью кричу, – Грести! Видно, у меня тогда было страшное лицо, что все молча быстро схватили весла и стали грести, и мы отошли от лодок, запустили мотор и вышли из марины.
Черниговцы попрощались и улетели домой. А на борт вступили Артем Максимчук из Киева и Глеб Тулупов из Питера. Между нами сразу же появились дружеские связи. И весь маршрут прошли с положительной аурой.
А вот с внешней средой были казусы
В порту Эссуере решил сделать ремонт мотора, он перестал работать. Вытащил мотор на берег и среди местных лодок установил и принялся за разборку топливного насоса. Как тут подошел какой-то парень, араб. Спросил, что я делаю, показываю пальцем на насос. Он говорит, что он механик и отодвигает меня от мотора, берет ключи и начал разбирать насос. У него это получилось ловко и быстро. Разобрал, почистил фильтр (сеточку). Фильтр был забит какой-то грязью. Собрал обратно. И спросил, что еще хотел сделать? Говорю, мол, хочу поменять масло и свечи. Он подозвал какого-то мальчишку, что то сказал по арабски. Тот убежал, через некоторое время прибежал и принес масло и свечи. А мы за это время затащили мотор на катамаран и установили на транец. Механик берет масло и молча заливает в мотор. Я в ступоре, кричу ему, стой, мол, надо старое слить. Но он отмахнулся и давай пробовать заводить. Я его оттолкнул и попробовал завести – мотор крутился очень туго. К счастью я сообразил, что много масло. Кричу парню, мол масло много надо удалить. И этот парень берет мотор и наклоняет и выливает масло прям в море. Кричу ему – этого нельзя делать, а он отвечает – в Марокко можно. Установили мотор на транец, я залил масло по уровню. Поменял свечи и мотор сразу завелся. И парень ко мне сразу – сто долларов! Я немного опешил. Мы же с ним не договаривались и я его не нанимал. Но все же он сделал намного быстрее, чем мог я. Договорились за тридцать долларов.
В этой рыбацкой марине было очень интересно. Стоит огромный причал. Подходят рыбацкие сейнера и сразу выгружают рыбу на цементное покрытие. По этому покрытию бродят чайки, гадят, и на рыбу тоже. Эту рыбу сразу подхватывают разделочники, промывают водой, чистят, режут на куски и сразу на прилавки для продажи. Воду для промывки рыбы сразу же здесь, из моря. И в это море стекает грязь, отбросы от рыб, помет от чаек, и арабы в этом же месте в море мочатся. А между лавками бродят туристы – иностранцы и покупают эту рыбу. Конечно выбор большой от маленьких креветок до огромных кусков акул. После такой картины я уже не мог есть рыбу с рынка.
Когда зашли в Агадир,мы стояли среди старых судов. Яхт было много, но людей мало и …в воде плавало много рыб. Никто не ловил, было запрещено. Но Леонид не выдержал, и пока никого не было рядом, успел натаскать с десяток крупных рыб. Название не знаю. Но наконец-то Леонид поймал рыбу и наконец-то мы поели жареную рыбу.
Плавание наше закончилось благополучно. На Тенерифе нас встречала Анна, специально для этого прилетела из Лондона. Сняла для нас квартиру, повозила по острову, по достопримечательностям. Мы хорошо отдохнули.
Катамаран погрузили в контейнер. Контейнер отправился в путь, а мы домой.
А уже дома, когда надо было забрать катамаран, возникла ситуация, в которой я был в ужасном положении.
Анна отправила контейнер в Одессу, указав мой заграничный паспорт. Контейнер пришел, а меня не пускают в порт. Оказывается, для этого существуют агенты. Нашли агента, он запросил 500 долларов. Выбора нет, это такса. Агенту нужна моя доверенность. Иду к нотариусам оформить доверенность иначалось ужасное. Нотариусы не имеют право выдать доверенность на загранпаспорт. Агенту без доверенности не выдадут контейнер. Я не могу его забрать. А хранение в порту не бесплатное, с каждым днем стоимость увеличивается. Если в первые три дня по 1 доллару, то потом по 3, а потом по 5,.. Я в ступоре, счетчик считает, я не могу забрать. Счетчик считает... Это был для меня огромный стресс. Я подставляю себя, своих детей. Появились мысли об ужасных последствиях Я не знал, что делать. Только молиться остается, опять обращаюсь к Богу.
И вдруг звонок на моем телефоне. Звонит журналист из Киева. Он когда-то писал статью обо мне и вдруг вспомнил. Вот звонит, чтобы узнать, что у меня нового. Я сразу, – мы вот совершили под украинским флагом такую героическую экспедицию. А потом поделился своей бедой. Он ответил, что в Одессе есть их журналист, он может помочь.
Вскоре позвонил этот журналист и пригласил подойти к нему в редакцию. Дал адрес. Подхожу к этому дому, а там меня встречает журналист и открывает дверь, входите. Я захожу в подвальное помещение, а там...
А там на диване, креслах автоматы Калашникова, мечи, а по стенкам развешаны плакаты, флаги Правого Сектора. Я попал в штаб «Правого сектора». Если только киевский журналист передал, что я из Луганска, то я отсюда живым не выйду. Но повезло. В бумагах было написано, что я из Днепра. У журналиста была знакомая, которая владела юридическим офисом. Она согласилась помочь.
Когда я раньше бегал по нотариусам, одна сказала – давайте миллион евро, все напишу. А сколько сейчас с меня попросят?
Через несколько часов мне звонят и предлагают подойти к офису. Прихожу, и мне выносят доверенность. А в ней было указан вначале мой гражданский паспорт, а потом в скобках загранпаспорт. И предупредили, что может не сработать и они тоже рискуют. Спросил, сколько с меня. Ответили – не надо. Лечу, как на крыльях, отдаю доверенность. И сам в ожидании. Вскоре звонок: завтра в обед встречайте машину возле таких-то ворот.
Еле дождался этого дня и этого часа, когда из-за ворот выехала машина с контейнером.
Все это время я жил в Одессе у нашего хорошего друга, он тоже парусник и тоже с Луганска. И сейчас отвезли контейнер к нему на базу, разгрузили. В контейнере была ужасная вонь – видно, где то еще рыбки застряли. Водитель рассказал, что очень долго таможня рассматривала наш груз, даже с собаками. Не могли понять смысла перевозки груды труб с какими-то мешками.
Я возвращался домой – вроде все, дело сделано, можно спокойно выдохнуть и радоваться жизни. Но увы, напряжение держало меня еще долго. И появились последствия... Вот вроде плавание закончено, отчет написан, исповедь тоже. А оно не отпускает.
Всем счастливых путешествий. И всегда после всех походов возвращаться домой. И не просто возвращаться, а живыми и здоровыми!
Я очень благодарен Леониду за случай, в котором он вернул меня к прежнему состоянию!
Отчет по 4-му этапу..
2 этап
11 августа 2018 г.
У меня не было злости, негодования и даже упрека – воспринял как естественное нормальное явление в этой цепи неприятностей. Леонид помог разгрузить вещи и вытащить подальше на берег катамаран.
5 сентября появились участники 4 этапа
25 сентября пришли в Мохаммедию
Отчет по 5-му этапу..
Отчет по 6-му этапу..
Сводный отчет..
